Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен

четкое: сто двадцать — и все, больше низзя! А на то, что «Бурлак» до такой разгоняется меньше чем за двое суток, всем плевать. К тому же трассы у буксиров не прямые, постоянно то разгоняться приходится, то тормозить…

— А я об этом и говорю: реакторы работают в очень напряженных режимах… почему нельзя подольше разгоняться, а потом просто подольше тормозить на той же мощности?

— Потому что быстрее летать запрещено.

— Вот я пытаюсь понять, почему — но, поскольку у меня флотские какие-то знания отсутствуют, мне все это кажется глупостью неимоверной.

— Умность это, умность, — тихо ответила ей Ира. — Нам, чтобы всю трассу пройти за месяц, нужно держать среднюю скорость чуть больше восьмисот километров, а учитывая, что мы половину времени будем тормозить, то пиковая у нас получится уже заметно больше тысячи шестисот.

— Ну да, и даже какой-нибудь «Бурлак» сможет до нее разогнаться за…

— Чтобы пройти так трассу, наша «Рыбка» собственной массой в двадцать две тысячи тонн истратит рабочего тела двести пятьдесят тысяч, то есть к Титану придет вообще пустая. Но в нынешнем положении нам воду не жалко, а чтобы грузы возить, это слишком уж накладно выйдет. Но даже не в этом дело…

— Я поняла, слишком большой расход рабочего тела…

— Я же говорю: даже не в этом дело. Ты знаешь, сколько «Горбунков» уже списано? Почти две сотни.

— А я не об этом говорю.

— А я как раз об этом. Списано их уже больше двух сотен, но кораблики эти большей частью даже на металлолом не пошли, их так в космосе и бросили. Экипажи сняли спасателями, а кораблики бросили, потому что вернуть их уже стало невозможно. То есть примерно сорок процентов просто бросили, потому что у них двигатели из строя вышли. Обычное дело: режимы сбились и двигатель сгорел.

— А причем…

— Ну так вот, я продолжу: двигатель из строя вышел, экипаж спасатели сняли… но не с корабля, а уже со спасательного катера. А корабль, если он двигался со скоростью свыше пятидесяти пяти, бросали — и эти корабли уже все Солнечную систему покинули. Ну так вот, мы скоро разгонимся до скорости в двести сорок — и это максимальная скорость, при которой у спасателя будет хотя бы шанс перехватить спасательный катер. А мы пойдем на тысяче шестистах, и если что-то с двигателем случится… у нас шансов точно не будет: в принципе, двигатель вроде можно как-то починить, отключив сбойные секции, но мы идем без штатного двигателиста, а я пока ремонт двигателей не изучала. Как раз и займусь этим, документация-то на двигатель здесь полная в инфрматорий загружена, но получится ли у меня все нужное изучить…

— То есть, ты хочешь сказать…

— Сейчас считается, что вероятность выхода двигателя из строя меньше одной тысячной, и я, как капитан, отвечающий в том числе и за жизнь экипажа, решила, что не очень-то мы и рискуем. И дед Тимофей тоже так посчитал, иначе бы он ко мне не обратился. Но штатный спасатель с Марсе туда дойдет хорошо если через четыре месяца, а там люди просто столько времени выжить не смогут…

— Спасибо за разъяснения, капитан. Для штатной работы двигателя на полной тяге какие-то специальные требования к энергостанциям имеются?

— Нужно, чтобы они работали штатно.

— У вас, я гляжу, очень удобные кресла в рубке… я думаю, что в них и спать достаточно удобно. Оля, Женя, предлагаю на месяц поменять ваши графики дежурств… вахт, а я буду здесь… да, притащите в рубку и ваш диагностический комплекс: он поможет мне быстро высыпаться.

— Я запрещаю!

— Ира, пока энергостанции не переданы заказчику, за них отвечаю я. И я не считаю возможным оставлять их без личного наблюдения. Так что в этом отношении ты мне ничего запрещать не можешь!

— Как это не переданы?

— А вот так: ты в суматохе просто не успела официально заявить об их приемке. Так что… как это было в фильме про вашу школу? А! — Арселия показала Ире язык и с ехидством в голосе произнесла «бе-бе-бе». — Вроде все правильно сделала, а теперь займись своими капитанскими делами, тот же двигатель наш поизучай. А мы… ты же приказала нам вспомнить танкерную молодость… я, конечно, на танкерах не летала, но Оля и Женя как раз мне все покажут и расскажут.

— На танкерах не летают, а ходят, — с делано сердитой физиономией ответила Женя. — Ир, я думаю, что диагност можно будет рядом с входом в рубку поставить. Шастать там нам много не придется, так что… я займусь, не дергайся, в конце-то концов я «Рыбку» всяко лучше тебя уже знаю…

Разница в возрасте в пару лет между школьниками считается уже большой, а начиная с возраста больше сотни люди даже с разницей в полвека считаются почти ровесниками. Поэтому, ответив на вызов коммуникатора, адмирал Сапожников начал разговор не как со старшим, а как адмирал с капитаном:

— Тимофей, твоя внучка совсем спятила!

— Сашка, она не спятила, а ведет себя как и положено капитану: люди находятся в опасности, и она в меду возможностей… Да какая разница, на пятистах она пойдет или на тысяче шестистах, все одно случись что, мы уже помочь им не сможем. Но лично я уверен, что ничего плохого не случится: латиняне уже закончили цикл испытаний реактора на ста пяти процентов от номинала и теперь его гоняют на ста десяти, и все у них пока в норме.

— А я не об этом: твоя девица как-то всему флоту головы заморочила и вышла в рейс без двигателиста.

— Я тоже без него сколько лет проходил.

— Ну да, но ты-то настоящим капитаном был, и случись что, двигатель бы смог хоть как-то восстановить, а она… у них-то в школе работу с двигателями только в шестом классе проходят!

— Я с Лерой уже говорил, это штатный двигателист «Рыбки», она сказала, что у нее вся документация на двигатель в бортовом информатрии лежит, включая все имеющиеся руководства по ремонту. И программы ремонта для роботов там же имеются. Но опять повторю: я уверен, что с двигателем проблем не будет, его же Степан лично своими руками монтировал.

— Ты мне позвонил, чтобы я успокоился?

— Нет, попросить кое о чем хотел. Ты не мог бы пока информацию о рейсе