Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен

Когда Валентина Николаевна поняла, что ее увещевания до Светланы просто не доходят, она сообщила об этом начальнику, и вечером Николай Михайлович сам позвонил курсанту Дементьевой:

— Светлана, мне тут сообщают, что ты на практике постоянно нарушаешь инструкции…

— Технику безопасности соблюдаю, по ней замечаний ко мне нет!

— Светлана, я прекрасно знаю, что ты — самая сильная девушка в нашей школе, но это не значит, то ты должна в нарушение инструкций таскать стокилограммовые блоки…

— На «Рассвете» обещают робота-доставщика переделать, чтобы он такие мог переносить, но его хорошо если через пару недель доделают, а потом еще когда привезут — а у нас сейчас уже все четыре корабля укомплектованы навигационными системами, их на следующей неделе уже поднимут для установки двигателей. Ирка прилетит — а у нас уже четыре робота к работе готовы будут!

— Ну, допустим, но это не повод тебе такие блоки на руках таскать. Парни-то в классе есть и посильнее тебя, что же ты их не попросила?

— Ну, сила есть — ума не надо, а чтобы блок в секцию затащить, ум как раз нужен. И опыт, причем мой, борцовский, как раз лучше всего годится. Да, ящик весит всего сорок килограмм, но масса-то у него осталась в центнер, и куда его по инерции поведет… я-то себе это представляю, когда противника кидаешь, нужно понимать, куда он полетит и как его придержать, чтобы он шею не сломал или там руки-ноги. Я это знаю, я это чувствую — а они нет.

— Но все равно: ты же на тяжеловеса совсем не похожа… а такую нагрузку на ноги — тебе ног-то своих не жалко?

— Так я же не дура, когда блоки тягала, куртку снимала, то есть двадцать семь килограммов долой — и разница получается как ведро воды принести. А на Земле я и по два ведра таскала, ноги только крепче становятся. И руки — а нам, капитанам, силушка ой как нужна!

— И зачем? На корабле гири тягать собираешься?

— Нет. Мне Ирка сегодня утром написала: они сейчас идут с ускорением в два «жэ», тетя Оля и тетя Женя по очереди в диагносте в себя приходят, Нюрка, дура, третьи сутки из кресла своего не встает… там одна только тетя Арселия на человека похожа, но она-то с земли, отвыкнуть не успела… и все равно на препаратах работает, так как другие операторы вообще уже в нерабочем состоянии.

— А чего это на двух «жэ»? — изрядно удивился Николай Михайлович. — Вроде в графике такого не было…

— Норка — гений, хотя и дура последняя, она еще на неделю почти время рейса ужала. Сейчас-то танки на «Рыбке» пустые, на полной тяге столько и получается. А значит, времени на торможение нужно меньше, разгоняться можно побыстрее…

— Так, а почему Нурию дурой называешь?

— Потому что она даже пописать сходить — и то встать не может. Но в рубке и такое предусмотрено… а вот что не предусмотрено, так это что они в зону Сатурна войдут на двух сотнях.

— Продолжай…

— Идут они жопой… задницей вперед, противометеоритные радары горошину различают максимум на десяти тысячах… там же при маневрах уклонения до пяти «жэ» может получиться, причем по тангажу или рысканью! А она и без того еле дышит, дура набитая… я горжусь, что ее подругой считаюсь. Но когда она вернется, я с нее точно не слезу, она у меня теперь будет в моем парадном кителе даже в туалет ходить… бегать будет!

— Так… это что же, «Рыбка» уже завтра на «Титан-четыре» придет?

— Уже сегодня… а если посчитать время прохождения сигнала, то, наверное, часа через полтора…

Зоной планеты (в частности, зоной Сатурна) в обиходе называлось пространство вокруг планеты, в котором разные мелкие объекты вроде камешков и ледышек двигались по относительно устойчивым орбитам, откуда их не могло солнечное излучение выкинуть. Просто потому, что давление света мгновенно компенсировалось гравитационным воздействием спутников — а у Сатурна — благодаря Титану — это зона было самой большой среди всех планет. И вероятность встречи в метеоритом в этой зоне была, как правило, на пару порядков выше, чем вне ее. Тоже очень небольшой, но все же ее требовалось учитывать — и поэтому, в частности, движение кораблей в зонах планет обычно ограничивалось скоростью до тридцати километров в секунду. Точнее, такой скоростью ограничивалось движение около именно Сатурна и Юпитера, возле Земли, где такая зона была хотя и небольшой, но «густозаселенной», скорость ограничивалась двадцатью километрами, такая же скорость была определена для зоны Марса (где Фобос с Деймосом зоны не создавали, но в результате человеческой деятельности там тоже много дряни в пространстве летало), ну а у Венеры, у которой спутников вообще не было, формально скорость не ограничивалась — но там только буксиры ходили, причем по четкому графику — и ни один их кораблей возле нее просто не успевал разогнаться достаточно быстро. Но это раньше не успевал, так как тяга прежних двигателей была относительно невелика — а теперь ситуация начала меняться, однако пока лишь единственный буксир мог «устоявшуюся традицию» нарушить. Но нарушал он ее очень от Венеры далеко…

Нурия в это время лежала в кресле пилота (одном их двух «высокотехнологичных» кресел на корабле, с которого можно было не вставать сутками) и громко бухтела, причем громко потому что тихо в нынешней ситуации ни у кого говорить просто не получалось, слишком уж тяжело всем было:

— Ирка, гадина такая, ну ладно я — полная дура, а ты-то капитан, ты зачем мою трассу утвердила? Знала же, что я последний раз в космосе была пять лет назад, причем вообще все уже забыть успела, и как на Земле жила, забыла. Я же тебе русским языком жаловалась, что сейчас на Земле — и то едва ходить могу, отвыкла…

— А тебя, Нюрка, никто тут ходить вообще не заставляет: лежи себе в кресле, плюй в потолок…

— Ага, тут доплюнешь! Даже до собственной груди лежа не доплюнуть, а пачкать куртку…

— А ты куртку сними, и вообще голой лежи: ты, конечно, девушка у нас красивая, но нас ты точно никого не смутишь. Разве что Арселия тебе немного