Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен

уже успела познакомиться, ее сильно порадовала, да и Нурию тоже: у экипажей кораблей нечасто выдавалась возможность именно лично встретиться и поговорить со старыми знакомыми, и люди такие случайности очень высоко ценили.

Василий Ярославович тоже очень обрадовался возможности встретиться с Ириной и порасспрашивать ее о собственном внуке. О том, что «Рыбка» пришла к Титану, он прекрасно знал — но знал и то, как она сюда добралась, а потому решил, что экипажу «Рыбки» точно будет не до встреч и сам звонить Ирине просто постеснялся. Ну а раз она сама ему позвонила…

Встретились они в столовой станции и часа два разговаривали в основном о школе вообще и о Славке в частности: все де деду было очень интересно узнать о жизни внука не из его сообщений, а от людей, с которыми он там общается. Взгляд со стороны ему был интересен, как другие люди к внуку относятся и какие недостатки его характера они подмечают. И разговор с Ирой и Нурией его порадовал: единственным замечанием девушек было то, что Слава иногда «не совсем верно» оценивает свои фантазии — но вот то, что он всегда критические оценки их спокойно принимает и в конечном итоге принимает верные решения, его порадовало.

А когда разговоры о школе исчерпались, Ира поинтересовалась, как на «Бурлаке» повезут пострадавших вместе с большой командой медиков, Василий Ярославович, улыбнувшись, ответил:

— Это-то просто: на «Серафиме» места для пассажиров достаточно, и мы вообще сюда привезли новую смену на станции, сто двадцать человек. Могли бы и двести перевезти, но пока было не нужно больше… а что сейчас будет, после аварии, я не знаю. Но я контракт на рейсы к Титану повисал потому, что с азотом-то ходить посложнее, чем с углекислым газом, баржи для наших суперкарго новые, их осваивать еще надо. А как освоим… думаем, что нужно будет на «Рысаков» пересаживаться. Вот закончит Славка школу… но ты, Ирина, его точно в этом деле обгонишь: я слышал, что дед Иван твой штурвал капитанский именно тебе вручить собирается.

— Ну да, штурвал «Бурлака».

— Не факт: я с Тимофеем разговаривал… там, на Плутоне еще, он Ивана собирается сразу на новенький «Рысак» и пересадить. Чтобы именно Иван Крылов первый рейс на первом «Рысаке» провел — но ты небось и сама знаешь: даже на частных кораблях ограничение по возрасту никто отменять не собирается. А ты… я же следил за вашим рейсом, и прямо скажу: ты как капитан просто чудо сотворила.

— Это не я чудо творила, это Нурия наша трассу прокладывала.

— А я и не спорю, больше скажу: я с Сашкой Сапож… с адмиралом Сапожниковым уже на эту тему говорил, так что, дорогая наша Нурия, как вернешься, подавай рапорт о переводе в летную школу.

— Ну и подам, и что? Я же вообще гражданка Латинского Союза, а в школы Империи таких не принимают.

— Не принимают потому, что никто не просился. А Сашка, хотя ты еще рапорт не подала, его уже утвердил, так что просто формальность соблюди.

— Что-то мне после такого рейса больше на кораблях куда-то ходить и не хочется.

— И что? Ты думаешь, что ты одна такая? У меня в экипаже каждый раз за неделю до окончания рейса половина собирается на Землю списываться. Но почему-то после того, как отпуск на время разгрузки и погрузки у них заканчивается, все, как один, снова на борту оказываются. Так что ты на Марс вернешься, отдохнешь недельку-другую… Сама, девушка, поймешь, что ты на самом деле хочешь. Заставлять или даже уговаривать тебя никто, конечно, не будет… разве что Ирина: вон она как на тебя смотрит!

— Как?

— Как на члена своего экипажа, на штатного члена. Ладно, девушки, пойду я потихоньку, очень, очень рад, что мы с вами так славно посидели и поговорили. Но — работа, она никуда от нас не денется. Однако, надеюсь, что мы с вами еще не раз встретимся…

Когда девушки вернулись на свой корабль, их ждал еще один инженер: Алессио Марино сообщил Ирине, что «сбруя готова».

— И где она?

— У четвертого дока, но ее на вашу «Рыбку» надеть до окончания заправки не получится. Но вы не волнуйтесь: как заправка закончится, мы аккуратно «Рыбку» к четвертому доку подведем и я лично ее на корабль надену. А потом и все остальное в сбрую заправлю: времени у нас было достаточно, я ваши грузы очень внимательно осмотрел и, хотя и не понял, зачем вам этот хлам, препятствий к погрузке не вижу. За исключением одного: я могу с уверенностью утверждать, что ни один пилот «Горбунка» погрузку произвести не сможет…

— А что же мне тогда делать?

— Как раз вам ничего, а вот пилоты конюшни такой трюк проделают вообще спросонья и не даже выпив чашку кофе. Вы уж извините, но я не хочу сказать, что пилоты «Горбунков» — плохие пилоты, просто с такими грузами только наши, с ремонтных станций, постоянно дело имеют, а вот те, кто корабли в рейсах ведут… ведь все баржи-то именно экипажи барж к буксирам подводят. А я надеюсь, что вы мне в этот раз доверите погрузку провести.

— А вы в этом сомневаетесь?

— Я не об этом… у нас в конюшне четыре штатных пилота, а я, как ее начальник, должен вам из представить, чтобы вы сами выбрали, кто проведет погрузку. Но… я хотел попросить, чтобы вы меня выбрали еще до того, как я вам пилотов представлю: для меня это будет огромной честью. А так как мне осталось тут работать меньше года, второго такого случая мне просто не представится. Да, вот мой пилотский сертификат…

— Алессио, я… вы сначала поставьте на корабль сбрую, а как только стыковка закончится, я вам сделаю оферту. У нас, знаете ли, есть Устав…

— Спасибо, капитан Алексеева! Тогда я вас покину, а по окончании заправки «Рыбку» у четвертому доку проведет пилот Семен Афанасьев. И до скорой встречи!

— Ир, ты что, на самом деле хочешь доверить «Рыбку» мужчине, которого увидела впервые в жизни? — с удивлением в голосе поинтересовалась Арселия.

— Что? А, вы же не флотские, и не знаете мелких мелочей. По правила, которые еще лет четыреста назад были установлены, начальниками конюшен назначаются инженеры, которые в одиночку могут выполнить любые работы по ремонту «Горбунков», включая и заведение буксира в док при неработающей автоматике