Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Не волнуйтесь, мне уже совсем хорошо, – заверила их девочка. – И пожалуйста, не сидите со мной. Я сейчас усну, а завтра буду здорова.

Дед, похоже, немного успокоился и удалился в свои апартаменты. Таома, не желая покидать покои аттаны, легла в соседней комнате.

– Спи, дитя моё, – сказала старуха. – Это всё Кама. Это она посылает призраки и дурные сны. Я сегодня пожертвовала в её храм много душистой смолы. Старшая тиумида побещала, что будет жечь её всю ночь и молиться. Послезавтра Кама пойдёт на убыль.

Оставшись одна, Гинта выглянула в окно. Бледная луна висела в небе, как пыльный светильник. Кама. Мрачная, таинственная богиня, посылающая людям кошмары. Она бесплодна, и всё, что она рождает, обманчиво. Кама – злая колдунья. Она вечно плетёт козни, выдёргивая нити из ткани мирозданья… Так пелось в одной старинной песне. Гинта не совсем понимала смысл этих слов, но она знала: все козни Камы служат одной цели – завладеть Эйрином. Сейчас солнечный бог отдыхает в своём диуриновом дворце, а она нависла над тёмной землёй, как призрак, и лелеет свои коварные замыслы.

«Хорошо, что она не поймала его, когда он в тот вечер летел на ханге в свой горный замок…» – засыпая, думала Гинта. Впрочем, она бы не успела. Только раз в сто пятьдесят лет Кама появляется в небе вместе с Эйрином. Значит, это будет через десять лет. А вдруг ей всё-таки удастся… Ей нужен не столько Эйрин, сколько его сила. Ей нужен небесный глаз, которым он владеет…

Подумав об этом, Гинта провалилась в темноту. Она опять была заперта в старом святилище, а заклятия, открывающего дверь, не знала. Девочка мысленно представила себе четыре знака, выдавленные на уллатиновой пластинке, и вдруг поняла, как их следует читать. А может быть, ей кто-то подсказал? Тот, неизвестный и невидимый, что смотрел на неё из тьмы…

– Э-э-й-р… – произнесла она и толкнула тяжёлую дверь.

Та поддалась, но отворилась совсем немного. Гинта повторила эти загадочные звуки и снова налегла на дверь. Она толкала её, выбиваясь из сил, но сумела сделать лишь небольшую щель.

«Это потому, что я знаю только часть слова. Если произнести его целиком, она распахнётся».

Гинте всё же удалось выбраться наружу. Она привязала к сапожкам лезвия и помчалась на озеро Хаммель. Уже смеркалось, и было страшновато. Гинта иногда каталась на льду по вечерам, но на большой реке и не одна, а здесь её со всех сторон обступали только голые зловеще чернеющие на фоне снега кусты и деревья. Она спешила, хотя и не понимала почему, и досадовала, что так долго провозилась, открывая дверь.

Ледяное озеро призрачно белело в наступающих сумерках. Здесь никого не было, и Гинту неожиданно охватило отчаяние. Она не успела, не успела! Что – она не знала. Гинта знала только одно – она не успела! Потому что струсила. Она смалодушничала и упустила время. А ведь должна была кого-то спасти…

Гинта проснулась в слезах и долго сидела на кровати, сдерживая рвущися из груди рыдания. Ей не хотелось будить Таому, которая спала в соседней комнате. Немного успокоившись, девочка встала и подошла к окну. Хель светился! Да так ярко, что весь дворик сиял мерцающим голубоватым светом. Гинта осторожно прокралась в самую дальнюю комнатку своих покоев, где хранилась одежда, быстро и бесшумно натянула меховые штаны, куртку, сапожки, рукавицы… Её бил озноб, в то же время она ощущала какой-то необыкновенный прилив сил и отчаянную решимость. Сейчас она не побоялась бы даже пойти одна в вирновую рощу. Она куда угодно пошла бы за тем, кто уже неоднократно являлся к ней и звал её за собой. Кто он? Хель? Или танх? А может быть, каман – призрак, посланный Камой? Ведь сейчас как раз её полнолуние. Танхи и каманы умеют принимать любой облик, но лишь на время. Танх постепеннно темнеет и превращается в тень, а каман бледнеет и растворяется в воздухе…

Гинта взобралась на подоконник, распахнула окно и, прошептав заклинание нэфов, мягко спрыгнула в снег. Наверное, он где-то рядом… Девочка выбежала из ярко освещённого дворика и огляделась. Он и впрямь был совсем близко. Он стоял в начале аллеи, под аркой, украшенной двумя диуриновыми фонарями. Стройная голубая фигура чётко выделялась на искрящемся от света снегу, белые грива и хвост сверкали серебром, а огромные тёмно-лиловые глаза смотрели прямо на Гинту. Он стоял и ждал. Нет, это невозможно! Наверное, она всё ещё спит и видит сон!

Гинта замерла на месте и боялась шелохнуться, только сердце стучало, как молоток. Стоит ей пошевелиться или произнести хоть одно слово – и она проснётся… Хель двинулся к ней. Дивный зверь приближался к Гинте и с каждым шагом становился всё выше и прекраснее. Вот он остановился перед ней и замер. От него пахло лесной свежестью. Он склонил голову, и Гинта почувствовала на лице его тёплое дыхание. Он был такой живой, этот сказочный зверь, такой настоящий! Совсем как хорт, только больше и красивее. Хель… Небесный и земной зверь, унёсший прекрасную Гинту к Эйрину.

Гинта робко протянула руку и коснулась белой шелковистой гривы. Потом осмелела и заглянула в огромные лиловато-синие глаза, которые смотрели на неё внимательно и как бы испытующе.

– Я ничего не боюсь, – прошептала девочка. – Я пойду с тобой куда угодно. Хоть в вирновую рощу, хоть в горы.

Хель качнул своей гордой точёной головой и, отступив на шаг, преклонил колени. Он хотел, чтобы она села ему на спину. У Гинты перехватило дыхание. Сесть на хеля! Божественный зверь носит на себе только богов, и то редко. Из людей этой чести удостаивались лишь трое. В том числе великий Диннувир.

Когда хель поднимался с колен, Гинте казалось, что она куда-то взлетает. Девочка сняла рукавицы и погрузила пальцы в густую белую гриву.

«Надо держаться покрепче», – подумала она и тут же поняла, что не упадёт. Даже если не будет крепко держаться. Дед как-то сказал: «Уж если хель посадил тебя себе на спину, то можешь не бояться – не уронит. Да ты и бояться-то перестанешь, едва на него сядешь». Мог ли дед предположить, что хель и вправду посадит Гинту себе на спину…

Божественный зверь нёс её по безмолвному расцвеченному огнями зимнему саду. Диуриновые фонари и статуи горели мягким, приглушённым светом. Вокруг царил таинственный полумрак. Потом огни кончились, цветные тени на снегу стали чёрными. Вскоре и они остались