Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

слова съела ржавчина… А почему, собственно, половину? Почему она считает, что тут должны быть ещё четыре знака? Она действительно так считала, хотя и не знала, почему. Возможно, это что-то вроде тех металлических и деревянных пластинок, которые валлонские девушки бросали в алтарные бассейны в храмах водяных богов. У валлонов когда-то был такой обычай. А это святилище вместе с Диннувиром строили дети воды.

Гинта сунула свою находку за пазуху и выскользнула на улицу, поплотнее затворив дверь. Потом привязала к сапожкам лезвия и помчалась к озеру. Скоро уж домой, так надо хоть немного покататься.

На озере кто-то был. Гинта ещё издали заметила там какое-то странное сияние. Что это? Кто там? Она почувствовала смутное раздражение. Она не любила, когда без её ведома вторгались на её территорию. Здесь, конечно, никому не запрещено ходить, лес-то общий, но в последнее время Гинта почему-то привыкла считать это озеро своим. Мангарты расчистили его от снега, но кататься сюда никто, кроме неё, не ходил. Во всяком случае до сегодняшнего дня.

Гинта свернула с ледяной дорожки и, по колено увязая в снегу, взобралась на холм, поросший редкими голыми кустами. Озеро отсюда всё как на ладони. Поднявшись на самую вершину, Гинта посмотрела вниз и обмерла. Посреди озера спиной к ней стоял мальчик. Постарше её. Он был одет в белое, а серебристое сияние, которое сразу привлекло её внимание, исходило от его длинных голубоватых волос. Они спадали на его плечи роскошным волнистым потоком и сверкали так, словно вобрали в себя весь солнечный свет. Гинта немного прищурилась, и ей показалось, что над озером в белом мареве снега и льда вспыхнуло новое, маленькое, солнце. Вокруг стояли печально поникшие илги, чуть дальше от берега – большие деревья, чьи кроны вздымались в небо, оставляя над озером оконце света. Мальчик стоял в этом солнечном круге и смотрел на своё отражение в ледяном зеркале. Лёд озера Хаммель так прозрачен, что можно видеть плавающих под ним рыб. Теперь в нём плавало отражение… Оно именно плавало. Оно двигалось, хотя мальчик стоял неподвижно. У Гинты перехватило дыхание. Что это? Солнечный свет лился с небес, пронзая ясный холодный воздух, лёд и воду, словно соединяя все три мира – верхний, средний и нижний, и светлая фигурка с сияющими волосами, казалось, принадлежала одновременно всем трём мирам. Юный линн, покинувший лоно своей матери, чтобы вознестись в небо. Он уже вырвался из родной стихии и на миг задержался здесь, в среднем мире. Ещё немного – и он в потоке серебряного света поднимется в свою новую, заоблачную, обитель. Прекрасный Эйрин, дерзко похитивший солнце…

Гинта не помнила, сколько она так стояла. Мальчик не видел её, но в какое-то мгновение он словно почувствовал на себе её взгляд, обернулся и, стремительно проехав по гладкому льду, скрылся в лесу. Гинта и моргнуть не успела – так быстро это произошло. Может быть, ей всё померещилось? А может… Гинте стало страшно. Она только что прикоснулась к святыне, смахнув с неё пыль и прах. Она ступила на дно священного озера и нарушила сон божества. Мальчик с солнечными волосами исчез, но его отражение осталось… Да нет, это, наверное, рыба плавает подо льдом. Гинта осторожно спустилась с заснеженного холма и подъехала к светлому кругу в центре озера. Там, в прозрачной, искрящейся глубине, что-то шевелилось, переливаясь белым, серебряным и голубым. Девочка встала на колени, с трепетом глядя в эту ледяную пронизанную солнечными лучами бездну. Там было её отражение и что-то ещё. Вернее, кто-то! Он смотрел на неё оттуда сквозь толщу льда. Гинте показалось, что она видит узкое лицо, волнистую голубоватую прядь волос на белом плече, тонкую руку… Мгновение – и всё исчезло. Под ней колыхалась зыбкая, прозрачная бездна. Гинта вскочила на ноги. Сердце бешено колотилось. Это он! Она разбудила его! Девочка опрометью кинулась прочь. Она, задыхаясь, мчалась через лес по причудливо петляющей среди голых зарослей серебряной дорожке и немного успокоилась, только когда оказалась на льду Наулинны. Здесь было полно детворы.

– Гинта, Гинта! – кричали ей со всех сторон.

Мина уже летела ей навстречу в яркой красной курточке, отделанной жёлтым мехом. Её хорошенькое разрумянившееся личико сияло безмятежной радостью. Сейчас начнёт трещать обо всякой ерунде… Нет, Гинте не до неё. Маленькая аттана помахала приятельнице рукой и заспешила прочь.

– Мне пора домой! – крикнула она, обернувшись, и не узнала своего голоса. Она вся дрожала, а сердце колотилось так, словно хотело выскочить наружу.

– Дедушка, я видела его! – выпалила Гинта, ворвавшись в комнату с камином.

Старый Аххан имел обыкновение уединяться тут перед занятиями, обдумывая предстоящий урок. Он посмотрел на внучку с холодным недоумением, и этот взгляд отрезвил её.

– Извини, дедушка, – сказала она, с трудом уняв дыхание, и повернулась к дверям, но дед остановил её.

– Раз уж вошла, скажи, что тебя так взволновало…

«… что ты забыла об элементарных приличиях». Он не произнёс это вслух, но Гинта поняла.

– Ты опять увидела хеля?

– Нет, дедушка, я видела бога. На озере Хаммель.

– Бога? Какого?

– Я… Я не знаю. Может, это был ханн…

– Который спустился с гор, чтобы познакомиться с юной гинтой, – улыбнулся дед.

– Я не вру.

– Я знаю. Но ведь ты могла ошибиться.

– Нет! От него исходил такой свет! Если бы ты видел, как сияли его волосы! Я не разглядела лицо – он быстро обернулся и тут же исчез… У него были голубые волосы, и они сверкали, как серебро. Он был похож на линна, а его голова сияла, как солнце. Может, это был солнечный бог! Ведь он же из линнов…

– А может, это был просто валлонский мальчик. Валлоны сейчас тут охотятся, я же тебе говорил. Валлоны светлые, и у некоторых из них волосы действительно напоминают серебро.

– Но у этого были голубые! А голубые волосы только у богов. Это был не просто мальчик, дедушка. Простой мальчик не может быть таким. Он был так прекрасен… Он был, как… Как солнце! Я издалека увидела свет и пошла, а этот свет исходил от него.

Дед протянул к камину свою смуглую жилистую руку.

– Смотри, как сверкает при свете огня этот серебряный браслет. Дитя моё, я не знаю, кого ты видела, и не буду с тобой спорить, но запомни: мы часто принимаем за чудо что-нибудь вполне обыкновенное. Может быть, потому, что грань между обыденным