"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

есть идея, как вам помочь. Но вы сами понимаете, помощь будет не бесплатной. И вот тут встаёт единственный, пока не особо понятный мне вопрос. Как вы думаете, сколько стоит ваша жизнь?

— Сейчас не очень много, — кивнул Давид.

— Да, правда. Но я не это имел в виду. Вопрос в другом. Переверните его. Я хотел узнать, сколько вы готовы заплатить за свою жизнь?

— Чего ты хочешь? — нахмурился он.

— Ну, на самом деле жизнь человека, как говорят, бесценна. Это значит, что обменять её на что-то простое было бы верхом глупости. Например, купите мне Порше с электродвигателем. Или квартиру на верхнем этаже в Москва-Сити. Что-то такое было бы нелепым. Согласны со мной?

Давид стиснул зубы.

— Хорошо. Я просто хотел убедиться, что мы понимаем друг друга.

— Я тебя очень хорошо понимаю, — сказал Давид.

— Ну, в общем, мне надо-то не так уж и много за бесценную человеческую жизнь. Мне нужен человек в Дубае, который помогал вам поймать Панюшкина.

Давид чуть нахмурился. Вероятно, этот вопрос стал неожиданным.

— Ещё мне нужен человек, который по вашему поручению занимался убийством Азада и планированием операции с Ангелиной.

— А не до хрена ли ты просишь? — оборвал меня Давид, и лицо его исказилось гневом.

— Ну, как бы… Тут уж, Давид Георгиевич, вы решите сами, стоит ли экономить и довольствоваться частичными решениями, когда вы выкупаете собственную жизнь. Типа выкупить половину не удастся.

— Вопрос моей жизни ещё далеко не решён, — пожал он плечами и отвернулся.

— Ну да. Верно. Всё строится на предположениях. Так что, естественно, вы можете мне отказать. Но пока вы этого не сделали, я хочу закончить. Так вот, третий пункт. Мне очень нужны большие дяди, которые хотят забрать у Ширяя долю в «Белом мысе». И те, кто стоит выше этих дядь — ещё более высокие дяди. А ещё…

— Да ты не охерел, крысёныш? — рявкнул Давид.

— Ну, посмотрите сами, Давид Георгиевич, — ответил я совершенно спокойно, — какие для вас это открывает перспективы. Жизнь, а может быть, даже и свобода. Об этом пока рано говорить, прям сразу свобода, конечно, вряд ли, это так, чисто маркетинговый ход с моей стороны. Тем не менее, давайте вместе подумаем, что может предложить этим дядям мелкий уголовный нацмен типа Чингиза?

— Что ты несёшь… — чуть рассеянно проговорил он.

— Не разочаровывайте меня. Вы же голова. Находитесь в критической ситуации. Взяты с поличным. Соображайте! Существует ли что-то такое, за что Чингиз ухватится очень крепко и настолько сильно, что это позволит ему закрыть глаза на смерть старшего сына?

— Нет такой вещи, — хмуро сказал Давид и осёкся, а потом добавил после длительной паузы. — В каком смысле?

— А! — обрадовался я. — Пошла мысль, да? Ну вот. Знаете, что такое нетворкинг?

Давид не ответил. Думал. Лицо его чуть изменилось — что-то там закрутилось, начало проворачиваться. И я выдохнул… Кажется тигр подставил голову, чтобы на неё накинули аркан…

— Я предлагаю, Давид Георгиевич, найти боли и потребности различных сторон. Найти и закрыть их. Дать им то, что нужно каждому из них. Удовлетворить. Чувствуете силу мысли? Если нет, то единственное, что я смогу для вас сделать, это поинтересоваться текстом эпитафии, которую вы бы хотели иметь на своём памятнике.

* * *

От Садыка я поехал домой, чтобы взять из тайника деньжат. Вёз меня Витя, водитель Ангелины, так и не отозванный в Москву. Когда мы уже подъезжали, позвонил Садык и заорал так, что я думал оглохну.

— Что произошло-то, Владимир Кажимович? — кое-как вставил я.

— Ты, что там включил, собака? Ничего не записалось!

— Вас качество записи огорчило? Ну я-то не виноват. Это ваши напортачили. Но я же всё вам на словах рассказал!

Садык пообещал расправиться со мной самым жестоким образом, а потом бросил трубку. Выйдя из машин, я увидел Соломку. Он стоял у подъезда в потрёпанном тулупе и кроличьей шапке.

— Здорово, Серёга! — помахал он рукой, увидев меня и улыбнулся.

— Здорово, дядя Лёня. Как жизнь молодая?

— Да ничего. Живём помаленечку, небо коптим. Сам-то как? Ты в Москве, что ли, торчишь? Не видать тебя совсем.

— Ну да, есть такое дело.

— А школа как? Школа. Там что ли теперь? Перевёлся?

— Нет, ещё не перевёлся, здесь учусь.

— Так смотри, выгонят, — хмыкнул он. — А я-то думал, перевёлся, наверное. Наська-то перевелась, знаешь? Перевелась Наська. Я тут видал её. Хорошая такая, ладная. Да…

— Она, что сейчас здесь? — прищурился я.

— Наська-то? Не… уехала, уехала. Я говорю, Настя, ты чего, куда пропала? А она, мол, перевелась. В Томск, говорит, перевелась. Что-то все разъехались, говорю, да? Разъехались.

— Дядь Лёнь, — прищурился я. — Ты если чего хочешь сказать, говори. То что она в Томск перевелась мы уж давно обсуждали с тобой.

— Ну, да, — кивнул он. — Точно, да. Жизнь течёт, всё меняется. Только дядя Лёня всегда на месте. На месте. Так что, если чего надо… надо, всегда знаешь, где найти.

— Знаю, конечно. Сосед-то мой не появился?

— Сосед? Нет. А Наська-то хорошая девчонка. Хорошая. Красивая, добрая. Я-то думал, у вас шуры-муры, ну… Понимаешь, да? Тити-мити, думал…

Соломка взглянул мне в глаза и тут же включил заднюю.

— Ну ладно, ладно. Молчу… А чё, характерами не сошлись, или как?

— Дядя Лёнь.

— Да я так, чисто для себя интересуюсь. Для себя, Серёжка. Как мамка-то?

— Нормально. Работает.

— Тоже давно не видал. Ты надолго приехал?

— Нет, дядя Лёня, не особо.

— Ну да, да. Ладно. Ты уж не пропадай. Не забывай родные палестины.

Мы вместе зашли в подъезд и на моём этаже попрощались. Он пошёл дальше, а я зашёл к себе. Квартира долго стояла пустой, но знакомый и ставший уже родным запах ещё не выветрился. Я зашёл в мамину спальню. Достал из тайника баксы. Закрыл всё, подошёл к окну, постоял, глядя на двор, занесённый снегом.

Котлован стоял без движения. Стройку пока никто не начал. А вот снега намело много. Зима была снежной. Я прошёлся по комнатам, собрал нужные вещи. Потом позвонил Ангелине, сказал, что скоро заеду. Спустился и, перед тем как сесть в «Ларгус» Кашпировского, оглянулся и поднял голову. В окне кухни, как всегда, стоял Соломка. Включился свет в Настиной комнате. И тут же погас. Я кивнул, открыл дверцу, бросил рюкзак на заднее сиденье и уселся рядом с Витей.

* * *

В Дубай мы прилетели ночью. Было тепло и сыро. Но пока спускался по трапу подул холодный пробирающий ветер. Я поёжился, дожидаясь, пока спускалась Ангелина.

Роскошный микроавтобус, отделанный кожей, отвёз нас в вип-лаунж. Там