Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Папа. Хочешь, я тебе вслух почитаю? Курганов очень хорошо описывает грузинскую гостеприимность. Тебе на твою рабочую неделю было бы полезно.

Это было её собственное решение — не из жалости к отцу, а из тёплой инициативы взрослой дочери. Я принял.

— Хочу. Иди.

Анна перешла ко мне на скамейку. Открыла книгу, нашла место. Прочла два абзаца ровным голосом — уже не девичьим, как в декабре, а тем, который выработался у неё за полгода Бестужевских курсов. Курганов писал:

«Хозяин не задаёт гостю вопроса о цели приезда, пока тот не отдохнёт. Гость может неделю прожить в доме, и хозяин ни разу не спросит, зачем он приехал. Это не равнодушие — это уважение к свободе гостя. Гость говорит, когда сам хочет».

Анна закрыла книгу.

— Это, мне кажется, на твою неделю годится. У тебя в управе — много гостей с разными вопросами. Может быть, надо им давать время.

Я посмотрел на Анну. Она сидела рядом, спокойная, в простом домашнем платье, с книгой на коленях. Это была первая её педагогическая нота для меня — не в смысле обучения, а в смысле обмена опытом между равными. У дочери в её девятнадцать к отцу в его сорок с лишним.

— Аннушка. Я это записал у себя. Спасибо.

Мы посидели на скамейке ещё минут десять. Аграфена в гостиной видела через окно — улыбалась.

В понедельник двадцать седьмого июня я пришёл в управу к восьми утра. Сычёв уже на месте — пришёл ещё раньше, как всегда. У него на столе — отдельная папка, новая, синяя, с надписью его собственной рукой: «Расследование „И. Г.“ 26.06.1882». Видимо, в воскресенье он работал.

Сычёв ко мне с этой папкой к девяти.

— Павел Андреевич. Я Вам по «И. Г.» за выходные подготовил две версии. Если можно — расскажу обе, потом доложу к одной.

— Слушаю.

Он сел в кресло напротив, снял пенсне, протёр о сюртук, надел.

— Версия первая. Я в субботу написал короткое письмо моему старому другу — Александру Никаноровичу Голицыну, бывшему служащему Минюста, который вышел в отставку в восьмидесятом году и сейчас живёт в Подмосковье у дочери. Я его знаю с шестидесятых, мы с ним вместе работали в губернском правлении в шестьдесят шестом, два года. Голицын в Минюсте проработал пятнадцать лет, у него там обширное знакомство, в том числе у канцелярии Раздольского. Я ему попросил коротко: есть ли в окружении Раздольского чиновник с инициалами «И. Г.» — младший делопроизводитель, помощник, или младший советник. Это первая версия — она уйдёт сегодня утром, ответ через десять-двенадцать дней по почте, не раньше.

— Это слишком долго.

— Согласен. Поэтому версия вторая — она у меня уже есть. Я в воскресенье целый день перечитывал газеты «Правительственный вестник» и «Казанский телеграф» за весну. Искал упоминания людей с инициалами «И. Г.» в контексте Минюста. Нашёл одну: в «Правительственном вестнике» от двадцать третьего апреля — «Иван Григорьевич Глебов, младший делопроизводитель Минюста, причислен к департаменту общих дел». Это, Павел Андреевич, тот же департамент, в котором служит Раздольский. То есть Глебов с двадцать третьего апреля — в подведомственности Раздольского как младший делопроизводитель. Если «И. Г.» — это инициалы Ивана Григорьевича Глебова, то у Гордеева в Петербурге есть конкретный человек.

Я слушал молча.

— А что мы про Глебова знаем?

— Мало. Имя я нашёл в одной строчке «Вестника», больше ничего. Но я через Голицына узнаю в течение двух недель — биография, родство, прежнее место службы, возможные связи с Симбирском или Казанью. Если связь с Симбирском есть — это объясняет, почему именно Колесников к нему вышел: они могли пересечься через одного знакомого. Если нет — связь идёт через Гордеева, не через Колесникова, и тогда у нас «И. Г.» — наёмный информатор Гордеева, не симбирский знакомый Колесникова. Это две разные модели работы.

— А по фактам — Глебов в Минюсте с апреля. То есть до апреля Гордеев у Минюста источника не имел, либо он работал через другого. С апреля — Глебов. Что значит, что Гордеев решил проблему доступа к Минюсту в апреле, в то же самое время, когда Манифест дал ему новое окружение для работы.

Сычёв чуть кивнул.

— Это, Павел Андреевич, у меня тоже в голове сложилось. Манифест двадцать девятого апреля — у нас четыре дня. Глебов причислен двадцать третьего апреля — за неделю до Манифеста. То есть Гордеев готовился к новой рамке заранее, через канал в Минюсте, который он завёл за неделю до Манифеста. Это означает, что у Гордеева в Петербурге есть кто-то, кто его снабжает преждевременной информацией. Я не знаю, кто. Но у нас в этом году — это второй уровень противника. Раньше я думал, что Гордеев работает один. Сейчас вижу, что у него есть петербургский партнёр, возможно — два.

— Это меняет картину.

— Меняет. Я её Вам докладываю, чтобы Вы её приняли в свой расчёт.

Я отметил у себя в голове три вещи. Первое: «И. Г.» — Иван Григорьевич Глебов, конкретный младший делопроизводитель Минюста в подведомственности Раздольского, причислен с двадцать третьего апреля. Второе: причисление за неделю до Манифеста — значит, Гордеев готовился к новой рамке заранее. Третье: у Гордеева есть петербургский партнёр, возможно — кто-то рангом выше Глебова, кто организовал само причисление.

Это был — второй уровень противника. До сегодняшнего понедельника я этого уровня не видел.

Сычёв продолжил:

— Что с этим делать? У нас есть три варианта. Первый — ничего. Просто знать, что Глебов есть, и работать через свою защиту. Второй — пустить через Голицына короткий запрос: пусть Голицын через своих в Минюсте намекнёт Раздольскому, что у его делопроизводителя Глебова — внеслужебные связи в провинции. Это поднимет проверку Глебова, и он временно из дела Бережанска выйдет. Третий — самый рискованный — использовать Долгушинский канал через Петра Петровича. Если Пётр Петрович в Минюсте сделает у Раздольского частный запрос про Глебова — это сразу поставит и Глебова, и Раздольского в неудобную позицию. Но это требует от Долгушина младшего конкретного шага в его служебной среде, что у него есть только одно «право», по словам Михаила Петровича. Использовать его на Глебова — значит истратить его на тактическую задачу, а не на стратегическую защиту.

Я молчал несколько секунд.

— Третий вариант пока отложим. Долгушинский канал я хочу беречь для прямой защиты — по