"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

И тот человечек сказал, что прижало Сургата крепко. Что-то он не поладил, и отнюдь не с разбойными людьми, а с теми, с которыми сам не справится. И что не я ему нужен, но те, кому я служу, чтоб защиту дали. И за это Сургат готов платить информацией. О том, кто ему дарников искать поручал, как оно шло и куда отправлялось. Многое он знал, а в доказательство, так сказать, намерений, в записочке той два имени черканул, и адресок, по которому нашли с полдюжины детишек. В общем, я и решился. Сургат поставил условием, что один я прийти должен. Что мне он верит, точнее не мне, а клятве нашей, а уж там — как пойдёт.

— И ты пошёл?

— Пошёл, а что делать. Подумал, авось и вправду… Сургат, может, и дерьмо редкостное, но умный, зараза… и связи имел. Если кто-то что-то и знал бы, то он… вот…

Еремей замолчал.

Взглянул тяжко.

И вздохнул.

— Мне уже Тимофей Аристархович высказался… так что да, дурак. Как есть дурак. Но привык я один. Вот и вляпался…

— Не встретил?

— Встретил. Отчего же… Сургат прятался. Хорошо. Платье бабское напялил, благо, ему не впервой. Белый. Худющий. И злой, как чёрт. Поговорить чутка успели. Сказал, что после смерти Воротынцева к нему явился человек, назвался большим другом Сергея. И предложил помощь. В обмен на работу. Мол, одна смерть не должна людям планы ломать.

Еремей подошёл к подоконнику и, ткнув пальцев в лужу, проворчал:

— Вот вроде школа хорошая, крепкая, а порядка всё одно нету… так вот, всё просто. Сургату подсобят с оружием. И не только оружием. Против него в городе Каюн выступил. Это вор из числа старых, уважаемых крепко. Он над всем обществом выбран был. Так-то сам в дела не лез, но если что рассудить надобно, к нему шли, кланялись. Справедливым был человеком…

Я ткнул в спину Орлова, глаза которого опасно заблестели.

— Не увлекайся. Там всё не так красиво, как они поют.

А то ещё наберется этой дури, лечи потом.

— И когда Сургат стал город под себя подминать, Каюн заявил, что оно не по праву, не по закону. Что не из тех Сургат людей, которых уважать можно. Много чего говорил… а главное, впервые отошёл от обычая своего, не вмешиваться. Клич кинул. И собрал вокруг себя недовольных. А таких нашлось изрядно. Но ещё больше было тех, кто молча в сторону отступил… вот… Сургат бы не справился, один против всех. А ещё слух пошёл, что Каюн старых дружков кликнул на помощь, ещё каторжных, которые должны были приехать на днях и город взять, порядок возвращая. Не успели.

— Помер? — угадал я.

— Точно.

— Прорыв?

— Он самый. И Каюн, и охрана его, и другие, кто рядом был. Там уж город добить получилось легко. А прибывшим Сургат поклонился, сказав, что всё разумеет и не собирается закон нарушать. Долю платить станет, порядок блюсти тоже. На место чужое не претендует и клянется уважать того, кого общество на место Каюна назначит, чтоб судил да рядил. Главное, чтоб этот человек в дела Сургата не лез.

— И согласились? — вот теперь Орлов был разочарован.

— А то, — хмыкнул Еремей. Кому война надобна? Ттем паче, когда увидели, что и за ним людишки стоят. Людей тех Сургату новые друзья дали, а у тех друзей — свои друзья, которые крепко проблем добавить способны.

Еремей стул подвинул и сел, тяжко, неловко. Но никто не дёрнулся помогать.

— На том война и закончилась. Сургат получил свой город, общество — деньги, которые и дальше шли на грев, а сам город — относительный порядок. Говорит, что эти… друзья… и помогали оный порядок поддерживать. Прижали чужаков, лиходеев и прочую шушеру, чтоб не портила отчётность. А ещё обучили других, как пользоваться артефактами, которые дар распознают…

Вот только Сургат быстро понял, чем оно чревато.

Его друзьям сам Сургат был не особо и нужен, во всяком случае, независимым.

— А потом то одно, то другое. И вот, уже не хозяин города, но не пойми кто. Сам он признался, что подмяли его те, кто именовал себя «Новым миром». И всё чаще дружеские их просьбы звучали, как приказы…

Это Сургату не нравилось.

Еремей же дотянулся до лужи, провёл пальцами, вычертив дорожку, которая тотчас исчезла. Следы на воде долго не живут.

— Сургат обладал отменным чутьём. Он не понял, что произошло, но его новые друзья определённо забеспокоились. Сперва они перестали забирать найденных дарников, велев держать до особого распоряжения. Потом стали исчезать сами. А распоряжения передавали по телефону. Следом начали умирать люди. Сургат не назвал имена, но сказал, что люди эти стояли высоко. И умирать им было незачем. А ещё, что некоторым людям по его поручению передавали подарки…

Взятки.

Ну да, куда ж без них.

— Имена назвал?

— Некоторые. И да, это уже не важно… главное, что рассказать он ничего толком и не успел. Так, по верхам, показывая, что знает изрядно, что есть ему, чем заплатить за ласку. Нас накрыли там, в подвале… в общем, очнулся я уже в другом месте. Честно, подумал, что на том всё, конец, но…

Выжил.

Это хорошо.

— Там меня Тимофей Аристархович и отыскал… благо, хватило ума уже из города Михаилу позвонить… — Еремей потёр бок и, поймав взгляд, покачал головой. — Это так… просто бока намяли, чтоб не дёргался. А толком-то поговорить они не успели. То ли сами не знали, о чём, то ли не велено было трогать. Потому и кости целые. И в принципе, неплохо…

— А кому тебя передать собирались?

— Скажем так… сдал Сургата тот, кто метил на его место. А уж кому он собирался меня передавать, о том ныне жандармерии рассказывает. Там… будут чистить город. Хорошо чистить.

За город остаётся только порадоваться.

— И думаю, что не только этот город… зараза успела расползтись. Вот и всё… идите-ка спать, детишки. А то время…

Время.

Тик-так.

Позднее.

И я проваливаюсь в сон, а потом просто проваливаюсь. Полёт, который длится и длится. И рывок. И чувство удара. Боль, кажущаяся фантомной, и раздражение.

Да сколько можно-то?

Нарисованное небо. Ненастоящая трава. И я лежу, раскинув руки, посреди этого великолепия.

— И долго собираешься валяться?

А вот и папенька.

— Не знаю. Сколько надо?

— Нисколько. Вставай. Изживай уже мещанские