Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— Как? — спросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

— Диверсионная группа, — четко доложил Жуков. — Четыре человека. Лучшие из лучших. Ждут приказа. Проникнут в гарем, что охраняется слабее дворца. У них есть точное расписание султана. Шанс на успех — семьдесят процентов.

Семьдесят процентов. Три шанса из четырех, что мои люди умрут в чуждом, враждебном городе. Три шанса из четырех, что мы спровоцируем не гражданскую войну, а священный джихад против России, когда ярость османов обрушится на нас с удесятеренной силой. Это была азартная игра на империю. Ставка — жизнь четырех человек и будущее миллионов.

Я отошел от карты и подошел к окну. За ним лежала ночная столица. Тысячи огней мирных домов, где люди спали, не зная, что их судьба решается в этой комнате, на острие ножа, направленного в сердце турецкого султана.

Я вспомнил лица послов. Их лживые улыбки. Их уверенность в моей слабости. Я вспомнил Видара и его ненависть к высшим силам. Этот мир не прощал слабости. Он уважал только силу. И иногда сила заключалась не в том, чтобы выстроить армию в боевой порядок, а в том, чтобы послать в ночь четверых теней с приказом убить.

Я повернулся к генералам. Их лица были каменными масками. Они ждали. Ждали приказа. Ждали, проявлю ли я «необходимую твердость» или окажусь тем самым «мягкотелым юнцом», каким меня надеялись увидеть.

«Твари, стервятники», — пронеслось в голове, но теперь это относилось не только к моим вельможам, но и ко всем им — к султану, к императору Цинь, к королям и императорам Европы. Они все думали, что можно безнаказанно давить на Россию. Что молодой император дрогнет.

Ошибка.

Я посмотрел на Жукова. Его глаза были пусты, как у мертвой рыбы.

— Маги-диверсанты готовы? — переспросил я, просто чтобы выиграть еще секунду, еще один миг перед тем, как переступить черту.

— Так точно, ваше величество. Готовы. Ждут только вашего приказа.

В кабинете стояла такая тишина, что я слышал, как трещит свеча в медном подсвечнике. Все взгляды были прикованы ко мне. От моего следующего слова зависело все.

Я медленно кивнул.

— Передайте им… — я сделал паузу, переводя дух, — что император желает им удачи. Приказ — в силе.

Жуков щелкнул каблуками.

— Слушаюсь, ваше величество.

Операция началась. Я только что развязал тайную войну. Войну ядов, кинжалов и магии. И от исхода этой ночи в далеком Стамбуле зависело будущее моей империи. Теперь оставалось только ждать. И готовиться к тому, что наступит после.

Слово «приказ» повисло в воздухе тяжелым, неотвратимым колоколом. Жуков, щелкнув каблуками, уже поворачивался к двери, чтобы его воля, облеченная в мою волю, стала действием. Но я поднял руку.

— Стой.

Он замер, недоуменно обернувшись. Все генералы уставились на меня. Воздух, только что пронизанный мрачной решимостью, снова напружинился, но теперь в нем витало недоумение.

— Я изменяю приказ, — сказал я тихо, и мои слова прозвучали громче любого крика. — Группа будет состоять не из четырех человек. Из пяти.

Они переглянулись. Волынский, самый старший и самый уважаемый, осторожно кашлянул.

— Ваше Величество, простите, но… Кто пятый? Кого вы намерены включить? У нас нет других специалистов такого уровня в регионе.

Я выдержал паузу, глядя на багряное пятно Османской империи, словно пытаясь разглядеть за шелком и краской стены султанского гарема.

— Меня.

Тишина, воцарившаяся в кабинете, была оглушительной. Она длилась несколько секунд, а затем взорвалась хаотичным гулом возмущения. Даже железная выдержка моих генералов дала трещину.

— Ваше Величество, это невозможно! — первым выкрикнул Вортынский, вскочив с места. Его лицо покраснело. — Вы — император! Жизнь ваша принадлежит империи! Бросать себя в такое пекло… Это безумие!

— Самоубийство, — грубо добавил Жуков, забыв о субординации. — Простите, государь, но эти люди — тени. Призраки. Их годами готовили для такой работы. А вы… — он не договорил, но его взгляд дописал: «а вы — мальчик на троне».

— Вы — символ государства, — подхватил третий, адмирал Синявин. — Ваша гибель или, не дай бог, плен, парализует империю. Это риск, на который мы не можем пойти. Ни при каких обстоятельствах.

Я слушал их, стоя у карты, и чувствовал, как во мне закипает знакомая, едкая злость. Они видели корону, парчу, юное лицо. Они не видели меня. Мстислава. Того, кто видел многое и прошел там, где они бы умерли в первые же минуты.

— Вы забываете, господа, — голос мой зазвучал тихо, но с такой ледяной сталью, что они разом замолчали. — Я не «просто» император. Я — витязь-волхв. И я не на прогулку вышел.

Я медленно прошелся вдоль стола, глядя в глаза каждому из них.

— Вы сомневаетесь в моей компетенции? В моих силах? Вы думаете, что я — слабое звено, которое погубит ваших драгоценных диверсантов?

Они молчали, но их молчание было красноречивее любых слов. Да, именно так они и думали.

— Что ж, — я усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Давайте это проверим. Прямо сейчас. Если я докажу, что я — один из сильнейших магов этой империи, и что мое присутствие не обуза, а решающее преимущество, вы отставите свои возражения и включите меня в группу. Если нет… Что ж, останусь здесь, как хорошая марионетка, и буду ждать известий.

Вортынский смотрел на меня с нескрываемым ужасом.

— Государь… Это неслыханно!.. Испытание императора…

— А почему бы и нет? — перебил я его. — Или вы считаете, что император должен быть слабее своих подданных? Должен принимать решения, не понимая, на что способны его люди и на что способен он сам? Я не прошу вас решать, достоин ли я трона. Я прошу вас оценить мою боевую эффективность. Как солдата. Как мага. Здесь и сейчас.

Они переглядывались, ведя безмолвный спор. Риск был чудовищным. Но мой вызов был брошен. Отказаться — значило навсегда закрепить за мной образ капризного юнца, не понимающего сути вещей. Согласиться — значило играть с огнем.

— Хорошо, — скрипя зубами, произнес Жуков. — Но… с условиями. Полная секретность.

— Это само собой, — кивнул я. — Более того… — я поднял руку, и воздух вокруг моих пальцев затрепетал, заряжаясь силой. — Прежде чем мы сдвинемся с места, каждый из вас, присутствующих здесь, даст магическую клятву о неразглашении. Никто и никогда не должен узнать об этом… тесте.

Они неохотно, но согласились. Один за другим они повторяли за мной слова клятвы, скрепляя ее каплей крови, уколов палец тем же церемониальным кинжалом, что лежал у меня в кабинете. Я чувствовал, как нити магии обвивают их души, создавая нерушимый обет. Теперь мы были связаны общей опасной тайной.