Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Идея оказалась более, чем годной, поэтому недолго думая, я соскочила, ну, насколько это может сделать семидесятипятилетняя старушка, и отправилась переодеваться в купальник.

Вообще, чем старше я становилась, тем меньше старалась откладывать что-либо «на потом». А то наоткладывалась уже.

И судя по полупустым полкам в шкафу и записке, лежащей на месте вещей моего драгоценного супруга Анатолия, он тоже решил не откладывать.

— Вот тебе бабушка, и Юрьев день! — пробормотала я себе под нос, взяла записку, быстро ее прочитала и отправилась к подруге, чья дача была через три дома от моей.

* * *

— С чего ты решила, что он от тебя ушел? — задала мне вопрос моя старая, во всех смыслах, подруга Александра, когда я пришла к ней, так и не охолонившись в бочке.

Я молча протянула ей записку, оставленную мужем.

— «Дорогая Маргарита!» Вот жук! — начала читать она вслух, непременно комментируя каждое слово. — «Мне до зубовного скрежета осточертела твоя дача!» Нет, ты погляди на него! Осточертело ему! А нам как будто его нытье бесконечное не осточертело!

— Саша, — одернула я подругу.

— Ладно, читаю, — отозвалась она и продолжила: — «Я хочу путешествовать! Я еще слишком молод, чтобы прозябать среди грядок.» Ах ты, подлец! Молод он, видите ли! Да кому ты нужен со своей начинающейся подагрой⁈

— Александра! — не выдержала я.

— Все не кипятись, — подруга подняла руки вверх в примирительном жесте, а после поправила на переносице очки и стала читать дальше. — «Пятнадцать лет разницы в возрасте оказались для меня непреодолимой пропастью. Поэтому я ухожу к Алевтине, она молода и бодра. И на участке у нее только газон подстригать надо».

— Это к какой такой Алевтине? — сурово сдвинув брови на переносице, спросила Саша.

— Да, с третьей улицы, — пояснила я. — Угловой дом.

— Вот же ж шалашовка! — взвилась подруга. — Хочешь, мы ей дом подожжем?

Я осуждающе посмотрела на Александру:

— Вот еще, руки марать…

Тяжелый вздох возмущения сказал мне о том, насколько сильно недовольна моя подруга поведением Анатолия.

Самой же мне было подавлено. Честно говоря, я понимала, что рано или поздно подобное может произойти. Разница в пятнадцать лет — это существенный срок. Но одно дело понимать, а другое — оказаться внутри такой ситуации.

Возможно, я отчасти сама виновата. Нужно было больше внимания уделять себе и своим желаниям, а не жить жизнью мужика, который внешне напоминал мне кумира моей молодости.

— Вот говорила я тебе, Ритка, — теребя в руках прощальную записку, начала Саша. — Что твоя любовь к Мише Боярскому до добра тебя не доведет.

— Господи, Саша! — взмолилась я. — А Боярский-то тут при чём?

— А притом, Рита, притом, — вставая из-за стола и доставая из серванта бутылку с бордовой жидкостью, пояснила Александра Ивановна. — Что если бы не она и поразительное сходство твоего Анатолия с кумиром юности, то тебя бы не понесло замуж за мужика, который моложе тебя на пятнадцать лет.

Она достала две стопки, поставила их на стол, разлила по ним бордовую жидкость, имеющую сладкий вишневый запах, и протянула одну из них мне.

— В общем, подруга, — начала Саша, когда я забрала из ее рук стопку. — Я поздравляю тебя с тем, что теперь ты свободна от этого стоноты! Считай, что у тебя новый этап в жизни. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы съездить в отпуск?

— Саша, ну какой отпуск? — возразила я, ощущая, как внутри разливается приятная сладковатая жидкость. Что-что, а настойки Александра Ивановна делала отменные. — У меня же дача!

— Пере-дача, — почти выругалась Сашка. — Обычный такой отпуск, Рита. По обмену. Смотрела такой фильм?

— Ну было, — кивнула я.

— Так вот, я тут нашла сервис, который предоставляет такие услуги, представляешь?

— Это как так? — удивилась я, но предложение меня заинтересовало.

— А вот так, — стала пояснять подруга, доставая телефон. — Смотри, заходишь в приложение, выбираешь место, куда хочешь поехать, списываешься с человеком, который там живет, описываешь ему свою дачу, если он согласен, назначаете даты и едете. Он к тебе, ты — к нему.

— Да, поди мошенники⁈ — немного посетовала я, но в душе возник червячок воодушевления.

— Это Толя твой — мошенник, — огрызнулась Сашка. — Украл лучшие годы твоей жизни. А тут проверенный источник. У меня знакомая так в Швейцарию слетала по обмену. До-во-льна-я-я! Так что давай, соглашайся!

— Ну, я не знаю, — засомневалась я.

— Маргарита! — строго сказала подруга.

— Ай, ладно! — поняв, что я ничего не потеряю, если соглашусь, решила я. — Давай выбирать, куда поедем!

— Вот это другой разговор, — обрадовалась Александра.

Весь оставшийся вечер мы провели за просмотрами возможных мест отдыха по обмену и божественной вишневой настойкой. Сходили в баньку, от души там попарились, и я воодушевленная отправилась домой и легла спать.

А утром, открыв глаза, поняла, что отпуск по обмену уже случился…

Глава 2

Марианна

— Леди Марианна, леди Марианна, — стучала в дверь спальни моя камеристка Эмма.

Почему-то с каждым днем мне было все труднее и труднее просыпаться по утрам.

«Неужели, это возраст так влияет на бодрость духа?» — недоуменно задалась я вопросом, стаскивая свое тело в белой ночной рубашке с кровати.

С кровати, которая последнее время пустовала без моего любимого супруга Аластора. Сначала я чувствовала себя не особенно хорошо и попросила его поспать отдельно, а потом он почему-то решил, что ему так даже больше нравится. Что высыпается он так лучше.

Иголочка обиды кольнула мое женское сердце, но я постаралась как можно быстрее отогнать от себя дурные мысли.

Его служба требует внимательности и сосредоточенности. Верховный Инквизитор короля должен соответствовать занимаемой должности.

Подойдя к двери и распахнув ее, я была чуть ли не сбита с ног своей камеристкой.

Эмма, озорная, чуть полноватая молодая девушка, с рыжими вьющимися волосами, забранными под чепец, курносым носиком и хитрыми зелеными глазами, как у кошки. Ее приставила ко мне еще покойная маменька, когда Эмме было лет двенадцать.

Девчонка выросла на моих руках, и после смерти родителей, никого ближе нее у меня не было.

— Леди Марианна, — сетовала девушка, оглядывая мой внешний вид. — Ну сколько можно спать?