За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

class="p1">— Да всё просто же, Лен. Ответ прямо на поверхности лежит — он зачем-то хочет со мной встретиться. Но одно дело, когда он приглашает меня к себе, и совсем другое, когда я сам еду к нему вызволять своего человека.

— То есть он хочет как бы поставить тебя в положение просителя — так, что ли?

— Скорее всего, не в этом дело, — ответил я, немного подумав. — Ему нет смысла пускаться на такие хитрости, ему это ничего не даст. Мы слишком неравны по положению — зачем меня принижать, если я и так намного ниже? Мне кажется, он просто хочет обставить дело таким образом, чтобы встреча со стороны не выглядела подозрительной. Если я приеду к нему по его просьбе, у многих людей возникнет вопрос: зачем ему это нужно и что такое интересное он хочет со мной обсудить? А так я сам к нему еду, причина для визита очевидная и всем понятная, никаких лишних вопросов возникнуть не должно.

— А зачем ты ему? — удивилась Ленка.

— Да если бы я знал, Лен, — с досадой ответил я. — Его человек даже не намекнул.

— Может, он тебе сдаться хочет? — предположила она. — Было бы неплохо.

— Да конечно, — развеселился я. — Вот только что мне с ним делать, со сдавшимся герцогом? Нет уж, не надо мне такого счастья.

— Ну, я не имею в виду, что прямо вот сдаться, — настаивала она. — А, к примеру, хочет просто помириться и закончить войну.

— А мы разве воюем? — с удивлением посмотрел на неё я. — Мы, вообще-то, даже не ссорились. Лазович, правда, каких-то пленных захватывал, но это он поспешил. Мне за его самодеятельность, скорее всего, извиняться придётся, мы здесь с любой стороны неправы.

— Но баварцы ведь Триру угрожают! — непонимающе посмотрела на меня Ленка.

— Как они угрожают? Объявили всем, что мы, мол, угрожаем? Формально они нам вообще ничего не сделали. Нас наняли защищать Трир, но люди Оттона к нему и близко не подходили. У них войска, по-моему, даже границу Рейнланда не перешли, но в любом случае это нас никак не касается. Даже если на границе что-то и было, то с этим должен разбираться архиепископ Бопре, это его земля, а не наша.

— То есть получается, что наши люди неспровоцированно напали на людей герцога Баварского? — изумилась Ленка.

— Забавно выходит, да? — усмехнулся я. — Насчёт угрозы нам сказал архиепископ Трира, но вот угрожает ли Оттон на самом деле — лично для меня вопрос открытый. Угрожает, угрожает напасть, да всё никак не нападёт почему-то.

— То есть он не собирается на Трир нападать? — в замешательстве переспросила она.

— Может, и собирается, но мы этого не знаем. Так говорит Бопре, однако откуда он это взял — непонятно. На данный момент факты таковы, что это мы на его людей напали.

Ленка впала в задумчивость, и разговор сам собой увял. Мы ехали в молчании до самого замка, где нас встречали.

— Барон, баронесса, — немного наклонил голову встречающий нас офицер, — рад приветствовать вас. Я Эрвин Байер, кастелян этого замка.

У Оттона и кастелян из военных — он что, окончательно перевёл всё на военные рельсы? В принципе, это ни о чём не говорит, но всё же видеть офицера в роли кастеляна довольно необычно.

— Мы рады знакомству, господин Эрвин, — вежливо отозвался я.

— Если вы не хотите отдохнуть с дороги, барон, то его высочество может принять вас немедленно.

— Мы обойдёмся без отдыха, — объявил я. — Но я бы попросил вас распорядиться провести баронессу к госпоже Ладе Дороховой. Возможно, ей требуется женское участие… ну, вы понимаете.

— Могу вас заверить, что фройляйн Лада содержится в нашем замке как гостья и не подвергается никаким утеснениям, — нахмурился кастелян.

— У меня и в помине не было подобных мыслей, — заверил я его. — Но вряд ли она чувствует себя хорошо вдали от друзей и товарищей.

Кастелян еле заметно скривился, а в эмоциях у него промелькнуло что-то непонятное. Странная реакция.

— Я распоряжусь, — согласился он.

Герцог Баварский Оттон XII вовсе не производил впечатления какого-то злодея, который ради своей прихоти жаждет предать огню процветающий город. Скорее он производил впечатление порядком уставшего администратора, которому приходится слишком много на себе тащить. Я и сам частенько именно так себя ощущаю, так что сразу почувствовал к нему симпатию.

— Ваше высочество, — поклонился я.

— Здравствуйте, барон, — он не погнушался подать руку, и рукопожатие у него было крепким. — Немало про вас слышал.

И этот тоже про меня немало слышал. Может, мне пора в визионе сниматься, раз уж меня и так все знают?

— Надеюсь, хорошего больше, чем плохого, ваше высочество.

Он ничего на это не ответил, просто улыбнулся и показал рукой в сторону кресел у огромного камина.

— Присядем, барон. Что вам налить? Мне недавно прислали неплохой бренди.

— Я бы предпочёл что-нибудь вроде минеральной воды, если можно.

— Ах да, — понимающе кивнул он, — я и забыл, что вы и сами магус. Мне говорили, что магусам запрещён алкоголь, как муслимам.

— Ну что вы, ваше высочество, какие запреты? — возразил я. — Просто это может плохо кончиться. Даже небольшая доза увеличивает вероятность ошибки, а ошибки у нас бывают довольно опасными и для себя, и для окружающих. Силу мы используем практически постоянно на инстинктивном уровне, так что пьяный может совершенно неожиданно для себя снести себе голову или ещё что-нибудь в том же роде.

— Всё в самом деле так серьёзно? — удивился герцог.

— Как вам сказать… Это примерно как вождение самобега пьяным — оно сходит с рук раз, другой, третий, но рано или поздно неизбежно заканчивается плохо.

— То есть магусы вообще не пьют?

— Большинство не пьёт совсем, хотя некоторые, пусть редко и понемногу, но всё-таки употребляют. Что касается меня, то я сторонник полного воздержания — я считаю, что когда даёшь себе даже небольшое послабление, бывает слишком трудно удержаться от того, чтобы со временем его не расширить.

— Интересно, благодарю вас, барон, — кивнул он. — Мы в империи мало знаем о магусах — они, как вы наверняка знаете, все без исключения служат церкви. Мой друг Клаус, с которым вы, полагаю, скоро познакомитесь, не любит говорить о своих делах. Я считал, что он не пьёт, потому что церковь ему запрещает. Впрочем, он же паладин, а не магус — не знаю, есть ли разница.

— Вполне возможно, что церковь у вас и запрещает, — пожал я плечами. — Но для большинства Владеющих воздержание — это сознательный выбор. Насчёт разницы не уверен, хотя мне всё же кажется, что никакой разницы нет.

Герцог подал