Не по собственному желанию - Alexander Sinelnikov

этот визит, станет для меня каким-то знаковым. Словно в моих умениях новая ветка откроется. Свернув за угол, я увидел, как метрах в двадцати от меня, упитанный черный котяра, неторопливо пересек дорогу и исчез в подворотне. Я приостановился, задумавшись, - может это знак, может ну его, может стороной обойти? Однако, уже через несколько мгновений, эта черная кошатина, испуганно мяукая, метнулась обратно. А я все стоял и размышлял, меня мучил один вопрос.

- Интересно, если черная кошка перебежит вам дорогу, а затем вернется назад – это удваивает неприятности или отменяет их?

И тут же припомнились строки –

Говорят, не повезет

Если черный кот дорогу перейдет

А пока наоборот

Только черному коту и не везет..

Увы, но на этом все. А я так надеялся Исааковичу подарок преподнести!

Когда подошел к зданию театра и прочитал на его фронтоне полное название – "Театр юного зрителя имени Максима Горького", то задумался,

– Что за новости нашего городка, где Горький, а где наш юный зритель? – удивился я, - они что, здесь и его "Мать" играют?

Отыскать Исааковича мне помог заспанный гардеробщик, видно, что человек без работы маеться. Он любезно провел меня длинными, полутемными коридорами и я подумал, что сам бы - точно здесь заблудился. На подходах к залу, услышал звуки музыки, нестройное хоровое пение и непонятный треск. Неуверенно пожал плечами.

- Может они сейчас Чапаева и Анку-пулеметчицу репетируют?

Приоткрыв двери и просунув голову в щель, мой провожатый, приглушив голос, позвал.

- Марк Исаакович, тут вас какой-то мальчик спрашивает, говорит, вы с ним договаривались.

Недовольно обернувшись, главный режиссер посмотрел в нашу сторону. Однако заметив меня, который в темноте коридора маячил за спиной гардеробщика, тут же широко улыбнулся и приветственно вытянув навстречу руки, эмоционально воскликнул.

- А…а, вот наконец-то и ты! Очень, очень вовремя… , давай быстренько заходи, ты то нам и нужен, - и повернувшись к труппе, с которой занимался, добавил - Роман, Ваня, Шурочка, знакомьтесь, это и есть тот самый Саша, о котором я вам рассказывал.

После чего что-то сказав баянисту, оказавшемуся еще совсем молодым юношей, скомандовал гагаринской фразой.

– Ну, поехали!

Зазвучала хорошо знакомая мне мелодия и Иван, не надевая маску крокодила лежавшую на стуле, начал. Собственно, песенка была очень короткой и быстро закончилась.

– Ну, как тебе? – спросил Исаакович вопросительно оборачиваясь ко мне, – нормально?

- Да, вроде бы ничего, - задумчиво протянул юный поэт-песенник, вот только я добавил бы в самом начале паузу и проигрыш первого куплета, на верхней третьей или лучше четвертой октаве. Кроме того, мне кажется, что некоторые места желательно петь не плавно, а с короткими такими паузами… ну так мне кажется. Вот, например, в том месте, где "только раз в го.. ду", и далее, вновь повторить проигрыш...

Я тут же, взял гитару и показал, как все понимаю.

- Да… пожалуй так будет лучше … - протянул Марк, и тут же спросил, - послушай Саша, а как ты вообще себе представлял, кто и где все это исполняет?

- Ну не знаю… - неуверенно протянул я – мне кажется, что в тот момент я думал о маленьком мальчике в пионерском лагере, которому грустно, потому, что у него здесь нет друзей, которые остались дома.

– Действительно, не забыть о друзьях .. – пробормотал про себя Исаакович, а потом встрепенулся.

- Мне кажется, сюда вполне можно вставить сценку о том, что уже подходит Новый Год, а у мальчика еще даже елочки нет. Прекрасно, будто она для нашего спектакля написана! Ну, а о второй, что скажешь? – вновь, обернулся он ко мне.

Здесь, все было попроще и я уверенно ответил, что песенку о "Бременских музыкантах" я написал именно для бременских музыкантов и своего отряда. Мы, тогда вышли на зеленую поляну, в окружении "сосен великанов" и готовились разбить лагерь.

Вновь зазвучала музыка и молодые актеры исполнили второе произведение. Ну, что я могу сказать, неплохо, гораздо лучше, чем получалось у меня, но не хватало энтузиазма, экспрессии. Так им и сказал, а еще, своим ломким фальцетом спел отдельные места, на которые следовало обратить внимание. Посидев почти час, мы добились того, что песни зазвучали почти как в моем прошлом. Мне понравилось, Исааковичу и ребятам, тоже. Действительно, я тоже не мог припомнить чего то похожего. В это время еще не принято так исполнять детские песни.

Еще через полчаса, довольные друг другом, мы расстались. На прощание Марк Исаакович пообещал пробить через свою бухгалтерию, покупку у меня этих произведений. Сказал, что рублей двести-триста вполне можно будет получить, вот только не мешало бы вначале зарегистрировать их по всем правилам, но эти хлопоты он брал на себя.

В эти доисторические времена оформление авторских прав в СССР, было автоматическим – произведение получало защиту с момента своего создания или исполнения, не требуя какой-либо дополнительной регистрации. Причем республики, могли самостоятельно устанавливать свои собственные правила для стандартных договоров о публикации и порядке выплаты гонорара.

– А вот это, и вовсе неплохо, можно будет родителям показать, что деньги на мое музыкальное образование не выброшены на ветер, – радостно размышлял я.

А для нашей школы, бонусом стало то, что во время зимних каникул был организован школьный культпоход в ТЮЗ. Марк Исаакович оказался на высоте и песенки идеально вписались в общий сценарий представления. Сюжет, был довольно незатейлив, но подходил и правду, идеально. Маленький мальчик, который перед Новым годом остался без друзей, отправляется в лес за елкой. Там он встречает Зайчика с его лесными побратимами – Мишкой, Лисичкой, Волченком и еще с кем-то. На кого был похож четвертый персонаж, я так и не понял. Под мою песенку все весело играют и поют, а потом вместе тащат елочку в избушку к маленькому Егорке. Вот как-то так. В программке, в положенных местах, правда мелким шрифтом, было напечатано – музыка и слова Александра Сиверинского. Когда я обратил внимание родителей на это место, то папа и мама сразу же понабирали себе с десяток экземпляров, не иначе как на работу понесут, хвастаться.

Как и обещал Исаакович, мне, вернее моим родителям, выплатили гонорар – целых триста рублей, двести из которых положили на открытую для меня сберкнижку. А не плохо так, считай две родительские зарплаты. После спектакля, мы тепло распрощались с Марком, который на прощание попросил,

- Знаешь, Саша, наш новогодний спектакль многим понравился и нам уже