Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

отмахнулся от нее, я такие мысли знаю: их подкидывает подсознание, потому что очень хочет жить. Оно знает больше моего, у него полный доступ к памяти, и таким способом оно намекает мне, что я забыл нечто бесконечно важное…

Лейс!

Ну конечно… Лейс Марсад – переменная, которую я не учел. Каллисто сказала мне, что во время их разговора он вел себя очень странно и не был похож сам на себя. А это потому, что собой он как раз не был. По какой-то причине коллективный разум не добрался до него, не смог вплести в общую фантазию. Поэтому вместо мыслей настоящего Лейса он наверняка вывалил Каллисто представление о Лейсе, которое было у исходного носителя. Но, поскольку исходный носитель с Мертвым толком не общался, вместо Лейса вдруг получился второй Рино де Бернарди.

Осталось понять, почему эта штука не тронула Лейса. Не смогла пробраться в зону карантина? Очень и очень вряд ли. Это было бы допустимо, если бы мы находились на стационарной медицинской станции, где такая зона предусмотрена проектом. Но для Лейса все обустраивали в спешке, я сходу мог придумать не меньше десяти путей, по которым эти червяки были в состоянии туда проползти.

Скорее, это было разумное решение, они побоялись связываться с Мертвым, поняли, что его кровь с ними сделает. Мне это вроде как ничего не давало, но был еще один бесконечно важный момент: та битва, которую на водной луне наблюдала Мира.

Там один кит атаковал других и без особого труда уничтожил их. Я тогда выводов вообще не делал, потому что мне было все равно. Но многие, насколько я знаю, сочли, что это было больное животное, которое атаковало здоровых. Почему? Логика проста: у убитых на шкуре были красивые огоньки, а их убийца блеклый и потрепанный. Кто при таком раскладе злодей? Ответ очевиден.

Но что, если киты и сами были разумным видом? Просто нам попался представитель, который не был ничем заражен. И он отнесся к тем, кто поработил его собратьев, без понимания. Он атаковал уверенно, скорее всего, не первый раз. И Мира потом клялась, что точно видела на нем кристаллы – вроде тех, которые умел создавать Лейс.

Теперь предположим, что ей не почудилось в мутной темной воде, она действительно их видела. Они могли попасть на луну – Лейс их получил от Сектора Фобос, мы по-прежнему там, всё возможно. Кит тоже оказался заражен ими, и они обеспечили ему защиту от паразита, который от них инстинктивно шарахается.

Версия с натяжкой, конечно. И план такой же. Даже хуже, потому что мои выводы строятся чуть ли не на фантастическом допущении, эксперименты я не проводил и не проведу, а если я ошибся, я убью вообще всех людей на станции. Но выбор у меня по-прежнему невелик: каждая минута кого-то да гробит, плюс, по-моему, паутина начинает на меня реагировать.

Нужно пробовать. Как будто я впервые иду ва-банк.

Мое нынешнее местоположение было удачным: я находился относительно близко к карантинной зоне. Не в паре шагов, конечно, но хоть через всю станцию бежать не придется! Я надеялся, что хотя бы эта часть плана будет простой, но нет, многовато было бы послаблений. Продвижение оказалось легким и быстрым лишь в самом начале. Но чем ближе я подходил к карантинной зоне, тем больше на моем пути оказывалось паутины, тем большее количество извивающихся тел мне приходилось обходить.

Людей здесь тоже стало больше, и я видел, что часть моих прогнозов подтвердилась. Заражены были все – и все по-разному. Мертвых и безнадежных хватает, и все же большинство пока держит оборону, их еще можно спасти!

Существо отдавать свою добычу не хотело. Слизи на пути становилось все больше, в какой-то момент она и вовсе начала стелиться впереди сплошной пеленой, полностью перекрывающей коридоры, и мне пришлось остановиться.

Но если бы меня было так легко смутить, меня бы арестовали уже после первого убийства, тогда же и казнили. Сообразив, что пройти удобным путем не получится, я просто свинтил ближайшую панель и скользнул в лабиринт технических коридоров.

Тут всегда было паршиво, а теперь – паршиво вдвойне и с вишенкой. Режим экономии энергии превратил металлические коридоры в печь. Многие обыватели думают, что в космосе проще замерзнуть, но это неправда. Зависит от аварии, конечно, но в целом, станцию легче прогреть, чем охладить.

Это мешало мне дышать, а недостаток кислорода, как следствие, заставлял тратить на каждое движение куда больше энергии, чем обычно – при общем ослабленном состоянии. Но были у такого расклада и плюсы: инопланетной форме жизни тоже не очень-то хотелось запекаться заживо, и в технические коридоры она не совалась. Так что до зоны карантина я добралась без прямых столкновений с ней, и это меня немного приободрило.

Ну а когда я оказался на границе нужной территории, у меня появилась достойная причина засунуть свою бодрость в известное место. Я четко понял: я не пройду. Потому что некуда там проходить! Паутина не просто перекрыла путь, она образовала сплошную стену слизи, плотную, пульсирующую. От пола до потолка, тут она явно и до технических помещений дотягивалась, я ее не миную. Я уже разглядел, что система жизнеобеспечения повреждена. Я не видел Лейса отсюда и понятия не имел, жив ли он. Если ему воздух перекрыть, он тоже долго не протянет!

Я знал, что это конец пути, а принять поражение все равно не мог. Даже при том, что у меня сохранялся шанс спастись в одиночестве: снять блокировку со станции, захватить один из челноков и лететь на любой корабль сопровождения. Что с остальными? Остальных бросить, конечно, какие варианты?

Я мог это сделать – и одновременно не мог. Над причинами я не думал, просто принимал как данность. Я выпустил одну из спиц, пропитанных ядом, и метнул в извивающуюся передо мной биомассу.

Первая реакция была очень даже неплохой. Яд этой дряни не понравился, он начал растворять ее, превращать в мутную жижу, стекавшую на пол. Это давало надежду, что я хотя бы к Лейсу пробраться сумею!

Но такой расклад очень не устраивал нового хозяина станции. На вытянутых телах снова засияли золотые огни – похоже, большую часть времени это существо пыталось быть везде и сразу, рассеивало внимание, однако если возникала проблема, активно концентрировалось на ней. Вот и сейчас, когда яд начал его разрушать, оно запустило противодействие.

Оно не отбросило поврежденную плоть, оно начало восстанавливать ее, наращивать, и мне не хотелось даже думать, где оно брало для этого