Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

и голову. Убивать его они не спешили, но свое все равно брали, и он, судя по размеру одежды – недавно здоровенный, теперь напоминал тощую мумию, которая дышала неровно и с хрипом. Не думаю, что ему долго осталось – или что его можно спасти.

А вот третий… Третий был куда интересней. Он оказался примерно в таком же состоянии, как я перед пробуждением. Голова пробита тремя червями, тело – десятком, однако новые к нему присасываться не спешат. Вес явно уменьшился, но не критично по сравнению с валяющейся рядом мумией, думаю, как у меня – процентов на десять-пятнадцать.

Я замер, наблюдая за ними, пытаясь понять, что случилось, почему разница в их состоянии настолько велика. Заражение явно произошло одновременно, они, похоже, упали на тех же местах, на которых работали! Но вот один мертв, другой на грани, а третий отчаянно борется за жизнь.

Может, состояние организма разное? Нет, судя по нашивкам, все трое уголовники, они обычно не пышут здоровьем. Возраст тоже одинаковый – в пределах десяти лет, ничтожная погрешность. Генетические особенности? Вряд ли: мы с тем уголовником, который борется за жизнь лучше других, принадлежим к разным расам.

Есть куда более вероятная причина… Если бы я наблюдал за происходящим извне, допустим, прибыл бы сюда с корабля сопровождения, я бы до нее не додумался. Но я побывал внутри иллюзии, и это все меняло.

Стрессовое состояние, будь то злость или страх, – это нечто гораздо большее, чем эмоции. Это уровень напряжения мышц. Это гормональный баланс. Это определенный ритм работы сердца и головного мозга. Когда ты расслаблен, мысли тоже замедляются. Но если ты уверен, что тебе нужно бежать и спасаться, ни о каком отдыхе и речи не идет, ты думаешь, ты на максимуме…

Вот почему все эти необъяснимо гуманоидные добряки хотели, чтобы мы расслабились и чувствовали себя как дома в их райском саду. Ну, преимущественно потому, что не было никаких добряков. Похоже, эти черви, какими бы примитивными они ни были, представляют собой коллективный разум. Он создал для нас иллюзию, объединив всех, к кому подключился, в биологическое подобие компьютерной сети. Бывают же игры, которые имитируют реальную жизнь? Это одна из них, просто созданная иными методами.

Но даже для инопланетного разума задача явно непростая. Ему бы сожрать нас и дело с концом, а он не может… Пока мы в сознании, мы активно сопротивляемся тому, чтобы нас черви поедали. По необъяснимой причине, конечно же. Поэтому большую часть усилий ему пришлось сосредоточить на том, чтобы удерживать в иллюзорном мире несколько тысяч человек, населяющих «Виа Феррату».

Почему нас быстренько не сожрали, когда мы потеряли сознание? Значит, быстренько не получится. Я и сейчас вижу, что истинное тело коллективного разума – штука мягкая и уязвимая. Когда оно внедряется в наше тело, по нему бьет иммунный ответ. И чем выше уровень стресса, тем проще организму сдерживать эту гниду.

Поэтому ему нужно было убедить нас, что мы в безопасности, что мы счастливы… Полагаю, отчасти он замедлял мышление, но недостаточно, ему требовалось наше добровольное сотрудничество, которое он обеспечивал как мог.

Те, кто поддался первыми, уже вовсю разлагаются. Те, кто сомневался, но в итоге поддался – они вот, пронизаны до такой степени, что все уже не достать, их смерть – просто вопрос времени. Но есть те, кого жизнь колотила достаточно часто и достаточно сильно, чтобы навсегда вышибить веру в бесплатный сыр. Такие еще поборются…

Но сами не спасутся. Я бы тоже не спасся, эта штука знает, что делает. Меня вытащил нейростимулятор, который аномально усилил активность головного мозга и помог вырваться из иллюзии. Мне не впервой – я и гипноз ломать умею. Но у кого из подчиненных людей во рту есть капсула с нужным препаратом? Ответ очевиден.

Похоже, судьба станции зависит от меня… Опять. Проблема в том, что даже в предыдущие разы, которые уже казались мне непреодолимым препятствием, мне было проще планировать свои действия. Теперь же я попал на совершенно незнакомую территорию. Я не представлял, откуда взялась эта дрянь, как захватила станцию одним махом, скольких убила, сколькие еще живы – и что мне делать!

Но сдаваться нельзя, задница, в которой мы оказались, еще не полная, хотя и заметно округлилась. Я уверен, что кочевников завалить не так просто, они изначально агрессивней обычных людей. По идее, ликвидатор эту дрянь переварила бы и не поперхнулась… Если бы оставалась ликвидатором. Увы, ее спокойная и адекватная часть, которая Мира, на такое не способна. Но и она вряд ли сдалась, плюс Отто Барретт с его паранойей опытного интригана, плюс Петер Луйе, который по определению людей не любит, плюс адмирал Согард, которой я вроде как помешал превратиться в блаженную старушку… Короче, мне есть за кого побороться.

Осталось понять, как это сделать. Но время поджимает, тут не до размышлений, и я решил воспользоваться тем опытом, который у меня уже есть.

Я не был небрежен и не отнесся к уголовнику с меньшим вниманием, чем к самому себе. Не из-за веры, что каждая жизнь священна – нет у меня такой веры. Просто мне нужно было отработать метод, тут переменные лишними будут. Да и потом, союзники мне пригодятся.

Я без труда раздобыл аптечку – в таких залах их хватает, тут всегда что-нибудь да происходит. Себе наклеил пластырь с препаратом для поддержки сердца долгосрочного действия, этого должно хватить, если и умру, то от этих паразитов, а не сердечного приступа. Потом пришла пора уколов. Я вогнал выжившему сначала нейростимулятор, потом средство для поддержки иммунитета – они друг друга хорошо дополняют, риска нет. Завершив подготовку, я быстро перерубил тянувшиеся к нему полупрозрачные нити и извлек извивающиеся останки.

В первую секунду я верил, что у меня все получилось. Я повторил то, что спасло меня, это точно сработает! Да оно и сработало, просто тут этого оказалось недостаточно.

Он не успел очнуться до того, как его убили. Оно и к лучшему – только мучался бы. Нет, черви не пытались его захватить или тем более отомстить, они вообще на сей раз оказались не при делах. Его атаковала та самая липкая сеть-паутина, занимавшая пространство. Я был уверен, что это какой-то побочный продукт жизнедеятельности, не более… Ага, если бы! Она вдруг запульсировала, заискрилась золотыми огнями. Она обернулась острыми шипами, которые вмиг затвердели и пробили пробуждающегося человека насквозь, я едва отскочить успел. И знали ведь, падлы, куда бить! Мозг через глаз, сердце, печень,