Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

– Значит, до княжеского терема довел? – уточнил Шибалин.

– Да. И в кремль зашел, и на само крыльцо поднялся.

– Да… – махнул рукой Серега. – Сразу было ясно, княжий соглядатай.

– Не скажи, ты ж сам сначала на разбойников думал. – возразил Максим, и тут же обратился к присутствующим. – А может мы этого князя того? Сковырнем, как эксплуататора трудового народа? С какой целью он за нами следить вздумал?

– Макс, ты поосторожнее. Тут век не двадцатый, а тринадцатый, потому князь эксплуататором быть не может.

– Это как так? – удивился Максим, да и остальные попаданцы из 41 года.

– Оп-па! Нужно провести небольшой ликбез. Все элементарно, Макс. Здесь князь всего лишь вождь в военное время, а в мирное – военачальник своей дружины. Да в редких случаях – мировой судья. Собственностью не владеет, личных интересов с княжества не имеет и потому эксплуататором быть не может.

– Не, не может такого быть! А налоги кто собирает?

– Налоги собирают бояре и платят только на дружину за оборону. Можешь не платить, но в этом случае князь не будет тебя защищать, в случае прихода врагов. Вот и все. Княжит он либо по воле верховного, то бишь – Великого князя киевского – это в тех княжествах, что Киеву подчинены, либо вовсе по приглашению местных жителей, это в свободных. Бывают и драчки между князьями за княжество, если Киев потворствует. А что? Все князья братья, если не родные, то двоюродные. Не можешь защититься, или потерял расположение Киева, или надобность отпала – до свидания. Даже пенсию не дадут. Придет другой брат, племянник, дядя, который пока без княжества ходит и твою слабину почует, и выкинет вон. Или как Александра Невского – свои же подданные. Пришли немцы, новгородцы позвали Александра на княжение, отбил атаку, утопил их в Неве, так самого Невского тут же выгнали, а зачем он нужен, если угроза пропала? В 1242 году опять немцы придут, и новгородцы – снова позовут Невского. А ты говоришь – князь! А если погибнет или калекой станет – и самого, и семью выпрут на все четыре стороны. Тутошний князь – по сути военный чиновник и имеет даже меньше прав, чем ваш председатель колхоза, ибо в хозяйственную деятельность не лезет. Для этого есть бояре, вот они владеют землями по наследству, и хрен ты кого из них сковырнешь. Но и тут с эксплуатацией не все так просто.

– Не, Саша, погоди. – поднялся Афанасьев. – У нас князья реально владели землями, крепостными и прочим. А тут что, другие князья, что ли? Или Русь не та?

– Арсений Николаевич, Русь та же самая! Просто статус князя в 18-19 веках и нынешний – это разные вещи. Это во времена татаро-монгольского ига князья под шумок нахватали бесхозной земли в вечное пользование, и стали передавать ее по наследству. Но даже тогда царь мог эту землю отобрать, если князь перестал нести службу и не имеет достойного наследника. А еще позже Екатерина отменила обязательную службу для князей и прочих дворян. Вот только тогда они стали паразитировать.

– А крепостные? – спросил кто-то из взводных.

– А что крепостные? – удивился Саня. – Крепостной – от слова "крепость". Вольный земледелец арендовал у боярина кусок земли, обрабатывал и платил за аренду по обоюдному согласию. Причем, боярин не только плату брал, он еще и продукцию купцам пристраивал, подсказывал перед севом – что в цене будет, а с чем не стоит и возиться, ибо был заинтересован. Опять же ссуды, помощь зерном, лошаденкой, инструментом. Но если крестьянин еще хотел защиты от внешних врагов, дополнительно платил князю, тогда в случае опасности – мог претендовать на место в крепости, куда прятался сам и уводил свою семью. Им обязаны предоставить кров и еду. Не хочешь – не плати, но тогда в случае "ахтунга" тебя в крепость не пустят. Можешь бежать в лес, к родственникам, куда угодно – твои проблемы. И с арендой тоже, не нравится боярин – свернул свои манатки и покатил с семьей искать другого боярина или вовсе на вольные земли. Благо, вплоть до Ивана Грозного земель полно было. А вот как земли кончились – сначала ввели Юрьев день, это осенью, после сбора урожая и расчета с боярином, типа, только тогда можно было укатить куда угодно. А потом и его отменили. Но сейчас все землепашцы – вольные люди. Кроме рабов, которые попали туда за разбой, воровство, убийства, долги, да и то не навечно, а только до расчета – пока виру не выплатят или долг не отработают.

– Как все сложно… – протянул Максим.

– А ты что хотел? Турнуть князя и начать создавать колхозы?

– Не так, что б сразу, но где-то к этому… Постепенно.

– Ага! – рассмеялся Дмитрий. – Мы собачке хвост будем не сразу отрезать, а кусочками, чтоб не так больно было!

– Не, Дим, тут ты не прав. Любое крупное хозяйство по производительности труда на каждого работника – кроет фермеров, как бык овцу. Посчитай сам, на птицеферме с пятнадцатью-двадцатью работниками несколько тысяч кур, а если этих курей раскидать по отдельным хозяевам понадобится сто-двести человек или больше, ибо в одиночку они такое поголовье не прокормят. Тоже с коровами, свиньями. Тракторист один за день вспашет столько, сколько десяток крестьян будут неделю ковырять на лошаденках. Каждый из них трактор купить не может, да и негде его применять на отдельных полосках. У большого хозяйства ресурсов больше и оно может их концентрированно направить в нужное русло – технику закупить, землю перераспределить, чтоб по науке с максимальной пользой. А частнику такое не под силу.

– Значит, все-таки колхозы? – спросил Афанасьев.

– Да ничего не значит. С какой стати вольные землепашцы будут объединяться? А если силой принудить – либо разбегутся, либо объединителя на вилы поднимут. Вот если их нужда припрет, что без колхоза – край, тогда да.

– Саша, я правильно понял, что в СССР специально доводили крестьян перед коллективизацией? – мрачно спросил Афанасьев.

– Я этого не говорил. Более того, в СССР колхозы – это второстепенное направление, главное была совсем иным. В первую очередь, к концу 19 – началу 20-го веков в Европейской части России на селе скопился избыток рабочей силы, который не могла прокормить имеющаяся пахотная земля. С другой стороны