Землянка в школе навигаторов - Яна Усова

заинтересует. Решили обойтись фельдшером, который может вправить вывих, спаять раны, полученные в драках в кабаках, и набрать команды для амниотической капсулы для сращивания переломов.

Я вызвала Лига, холодея от мысли, что он может быть занят. К счастью, он ответил немедленно. Он находился в уютной комнате, и эта комната не была его отсеком на маяке Трин. Я не раз общалась с ним по голосвязи и в деталях изучила обстановку отсека Лига на маяке десять тысяч семьсот три.

Лиг пару секунд хлопал глазами, а потом быстро заговорил:

— Где ты? Я сейчас прилечу. Ты ранена? Слабость чувствуешь? Тебя надо…

— Лиг, у меня всё хорошо, — затараторила я. — Это не моя кровь, но кое-кому нужна медицинская помощь. Я не могу сказать, где я, мы пережили нападение пиратов, пострадала женщина расы зля, на судне только фельдшер…

Лиг мрачно посмотрел на меня.

— Понял. Её нужно раздеть и положить в медкапсулу.

— Кровь смывать?

— Нет, диагностике это не помешает.

Он отдавал команды, а я настраивала капсулу сначала на детальную диагностику, а потом, когда Лиш посмотрел данные диагностики, — на лечение.

— С ней всё будет хорошо, — в конце сообщил он и, посмотрев прямо в голокамеру, добавил: — А нам надо поговорить, когда освободишься.

Я кивнула.

* * *

Вся команда, кроме Дзи, оттирала коридоры от крови, слизи и жёлтого налета, образовавшегося от взаимодействия тиосульфата натрия и гидроперита. Так как мы не знали, какой именно шлюз взломают, имитацию заражения опасным вирусом или бактерией воссоздали перед всеми четырьмя шлюзами транспортника. Дзя все ещё находилась в капсуле на лечении.

— Твой вид… Вы все такие? — спросила меня Джабриса, снимая кишки аквита с ламп.

— Какие такие?

Надпись перед шлюзом высохла, кровь забилась в мелкие щербинки стены и не хотела отмываться. Я разбрызгивала очищающее средство и тут же тёрла губкой. Кажется, этот коридор не был таким чистым даже после схода транспортника со стапелей верфи, на которой его собрали.

— Сумасшедшие.

— Искин просчитал шанс на успех исполнения плана. И я сочла его приемлемым.

В школе навигаторов говорили: если исполнимость плана ниже семидесяти пяти процентов, то план нужно детализировать и доработать. А можно вообще отказаться от него.

— И какова была вероятность успеха?

— Один к одному: или выживем — или нет.

Рядом раздались смачные ругательства.

Вечером меня ждал разговор с Лигом, и почему-то я его опасалась. Я раз за разом вызывала Лига, но тот не отвечал. Через несколько часов свалилось сообщение на комм.

Лиг: Извини, Лани, если я тебе отвечу, то не сдержусь, и ты обидишься. Постарайся больше так не рисковать.

Губы расплылись в улыбке.

Он переживает за меня! Переживает! Ему не всё равно!

* * *

— … а потом кэп изблевала кровью скаф пирата, — заливалась смехом порядком выпившая Дзя. — Я видела его рожу: этот придурок не затемнил шлем! Он выпучил глаза и орал от страха!

Мы засмеялись. Рейца — аналог земной водки, только чуть более слабый — уже бушевала в венах, но нам нужна была эта разрядка.

— Откуда такие трюки, кэп? — развязно спросил мой старпом.

— Понахваталась то тут, то там, — ответила я, тщательно следя за тем, что говорю. Алкоголь уже туманил голову, хотелось петь, рассказывать пошлые анекдоты, подхваченные у Тэля, и признаваться в любви своей команде.

Что⁈

Я только после осознала, о чём подумала. Алкоголь я пробовала не раз, но не в таких количествах.

Надо немного проветриться.

Чуть покачнувшись, я встала из-за стола в уютном кабачке, где мы отмечали успешную операцию по спасению нашего транспортника, и направилась к выходу.

Планета, на орбите которой завис транспортник, не была прекрасной — этот мир умирал, и об этом свидетельствовали многочисленные снежные пустыни. Звезда, обогревающая мир, погибала, она уже не могла вырабатывать много энергии. Это означало, что окружающие её планеты больше не будут получать столько тепла, сколько получали раньше. Изменилось и гравитационное воздействие звезды на планеты, приливные силы уменьшились. Наступающее похолодание погубит практически всю жизнь на этой планете уже через каких-то сто-двести тысяч лет.

Закутавшись в куртку, я вдохнула морозный воздух. Пахло дровяным дымом, шашлыком, хлебом.

Как же хорошо… Если закрыть глаза и не смотреть на ночное небо, в котором нет ни одного знакомого созвездия, можно представить, что я на Земле…

Я даже не поняла, как это произошло. Рывок, укол в шею — и я открываю глаза в клетке, в которой плачут три девушки: олимнириайка, хаворги и джалираинка. Я помотала головой.

А что я тут делаю? Это какой-то глюк — реакция организма на стресс или алкоголь?

— Эй! — крикнула я, ударив берцем по решётке. — Выпустите меня!

— Пожалуйста, — всхлипнула одна из девушек, вжавшись в угол клетки, — молчи. Молчи… Иначе…

Меня с силой потянули за волосы.

— А-а-а-а! — заорала я.

Меня рывком развернуло, и я увидела уродливое лицо. Кожи на нём не было — только мышцы и кровеносные сосуды. Такие расы мы изучали, и они, как я знала, должны существовать в определённой атмосфере, которая заменяет атмосферу, создаваемую кожей для мышц, жировой ткани и вен. Существо не имело век, бордовые глаза смотрели в упор, длинный язык облизнул носовую щель.

— Заткнись, рабыня, или пожалеешь…

— Убери от меня свои отростки, способные только удовлетворять себя, или…

Урод высунул свой длинный язык и облизал мне лицо, а его когти прошлись по моим брюкам, и я почувствовала холод на бедрах…

— Люблю строптивых…

Холодные пальцы задели промежность. Алкоголь мгновенно улетучился, и сквозь решётку прутьев, растопырив пальцы правой руки, я вонзила пальцы в глаз урода, который лапал меня.