Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

сошелся в битве с Адрианом Жестоким. Кайры бились так, как никогда прежде. Самая лютая метель не сравнилась бы с их яростью, а горные ледники позавидовали бы их хладнокровию.

Но судьба Эрвина была предрешена. Любовь моя, каково звучанье этих слов! Они поражают до самой глубины души. Судьба предрешена — почувствуй, попробуй на вкус! Подумай: ведь Эрвин с самого начала понимал это! Со дня, как выступил в поход… нет, раньше, когда писал ультиматум… нет, глупость! Еще только вернулся из Запределья, едва увидел хворого отца — уже знал, что ничего не изменить! Судьба предрешена! Сделать то, что должно, пройти весь начертанный путь, от самого начала зная: в конце ждет только гибель. Скажи мне, какой поэт не захочет спеть об этом, какая девушка не зарыдает? Даже я плачу, мой милый! Чувствуешь слезы?

Тревога терлась щекою о его лицо. Ее кожа была холодной, влажной, рыхлой. Эрвину вспомнились трупы на мысу Реки… Вскочил, зажег свет. Уселся на подоконник с кубком орджа. Снаружи звучали голоса часовых:

— Вторая южная… Надвратная… Склады…

Тревога уселась на пол у его ног, обняла его лодыжки, лизнула скользким мертвецким языком. От касания бросало в дрожь.

Сладкий мой Эрвин… какая развязка тебе по вкусу? Давай выберем вместе, помечтаем. Площадь Праотцов в Фаунтерре, растворение щелоком. Вся столица увидит твой последний час — о, величие страданья! Хочешь, хочеш-ш-шь? Или бросишься в бой первым при решающем сражении, наткнешься на искровый удар? Мгновенье — и Звезда… Скука, скука! Погибнуть первым — как тоскливо! Не увидеть ослепительного своего поражения, не насладиться предсмертным блеском!

Тревога беззастенчиво целовала ноги Эрвина, сладко ворковала. Пожалуй, лучше, лучш-ш-ше будет бежать в Первую Зиму. С горсткою выживших воинов укрыться в цитадели, попытаться удержать последнюю твердыню. Представь дни ожидания, пока Адриан ползет на север, сжигая твои города. Представь череду голубей: один за другим падают замки, гибнут вассалы. И вот, кроме скудного гарнизона, остаешься только ты и сестра. Конечно, и я буду с вами, конеш-шно, любимый! А потом, одной ночью, слепящая вспышка, огненный удар. Пылают люди, трещат от жара каменные стены… Вам с Ионой нужно спать на вершине башни. Прежде чем огонь доберется до вас, прыгнете вниз, взявшись за руки. Любимые дети Агаты, краса и гордость Севера погибнут вместе, и их тела поглотит божественный огонь Перстов… Роскошно, душа моя! Как хорошо, что я буду с тобою до последнего мига! Как хорош-ш-шо…

Эрвин проснулся на подоконнике. Замерзший, с хрустом распрямил спину, поморщился от боли. Тьма, так же нельзя! Что с тобою, лорд Ориджин? Это еще даже не война! А что на войне будет? От страха упадешь в обморок при виде вражеского войска?.. Нет, раньше: при виде квадратика, которым враг обозначен на карте!

Взбодрись! Хлебни соку змей-травы!

Он принялся одеваться. Мысль не покидала: змей-травы бы. Отличная штука! Мигом прочищает голову…

• • •

Змей-травы не было. Имелся кайр Джемис. Под определенным углом зрения, разница невелика.

«Клинок» деревянного меча в руках Джемиса слегка приплясывал — будто заигрывал с противником или маялся от скуки.

— Атакуйте, милорд.

Эрвин отложил тренировочный меч.

— Кайр, сегодня, по особому случаю, сразимся на боевых.

Джемис взвесил деревяшку на ладони с таким видом, будто размышлял: не врезать ли Эрвину по лбу прямо сейчас — для очистки разума от непотребств.

— Скверная мысль, милорд. Мне она не по душе.

— Я же не прошу убивать меня! Только сразимся.

— Мне следует биться вполсилы?

— В полную. Просто не рубите насмерть, если у вас появится такая возможность.

Джемис ухмыльнулся при слове «если».

— Милорд, я не обучался щадить противника, потому не владею этим навыком. Безопасных атак и осторожных ударов нет в арсенале кайра. Когда вы получите рану, она может стать смертельной… — Джемис помедлил, — для нас обоих.

— Я не настолько уж плох! — настаивал Эрвин. — Каждое утро на протяжении трех месяцев обучался у вас…

— И кое-как доползли до уровня среднего грея. Весьма среднего.

Эрвин осведомился:

— Стало быть, вы мне отказываете?

— Да, милорд.

Своей исключительной привилегией Джемис воспользовался небрежно, словно и сам не заметил. Эрвин улыбнулся:

— А если я очень попрошу? И напомню об особых обстоятельствах?

— Каких, милорд?

— Изволите видеть, наш с вами нынешний бой — последний, — пояснил Эрвин. — Завтра вы отправитесь в Запределье.

— Милорд?..

— Помнится, я обещал уничтожить форт за Рекой. Теперь уж пора — и так промедлил на месяц. Адриановы слуги, поди, заждались нас.

Джемис отложил меч, сунул большие пальцы за пояс. Эрвин хорошо знал эту позу: кайр намеревался упрямо стоять на своем. Как в Кристальных Горах, при первом знакомстве.

— Милорд, в чем смысл сего действия? Адриановых слуг в форте нет. Мы прекрасно знаем: их перебросили в Альмеру, чтобы атаковать Эвергард.

— Если форт и окажется пуст, его все равно стоит навестить. Одно обстоятельство меня очень тревожит. Как Адриан разыскал ложе Дара? Запределье огромно. Не могли искровики случайно набрести на ложе. Происходит одно из двух. Либо люди Адриана методично и планомерно обшаривают земли за Рекою — месяцами, годами. Либо…

Эрвин взвесил на языке фантастичную догадку.

— …либо в распоряжении императора есть Предмет, который на расстоянии чует другие Предметы.

Дал Джемису время осмыслить, продолжил:

— Если верно первое — планомерный поиск, — то я хочу, чтобы вы его прекратили. Выследите поисковиков Адриана и не дайте им добраться до других Даров. А если у Адриана имеется «Предмет-ищейка», и мы будем доподлинно об этом знать, то получим прекрасный шанс. Понимаете меня?

— Да, милорд. Сделаем приманку из достояния Ориджинов и поставим капкан.

— Как видите, — подвел итог Эрвин, — экспедиция за Реку принесет пользу, даже если форт пустует.

— Я не говорил, милорд, что экспедиция бесполезна. Я говорил: пошлите другого.

— Кого же еще? За Рекою были только мы с вами. А у меня, знаете, дела в столице. Я давеча надумал свергнуть императора… Возможно, вы слыхали.

— У меня нет вассалов, только двое греев, — хмуро ответил кайр.

— Вы получите достаточно людей. Граф Флеминг доказал свою верность в долине Слепых Дев. Пошлю его с тремя сотнями воинов, отправитесь с ним как проводник и советник. Вы с графом хорошо знакомы: помнится, он вам сватал дочку.

— Ту самую, с которой вы целовались в склепе… — выронил Джемис сухо и мрачно, словно