Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

В этот, последний, день Эрвин поражался тому, как воодушевлены солдаты. Вечно суровые, сегодня — чуть не смеются, все делают быстро, в охотку. Эрвин злился и завидовал им. Тьма бы вас!.. Где вы смелость берете?! Я от тревоги весь день мерзну, как мокрый щенок. Не могу взять кубок так, чтобы не расплескать. Если сижу, то все равно что на углях. Пытаюсь поесть — как будто запихиваю камни в глотку. А вам все ни почем!.. Улыбаетесь!.. Как это выходит?!

Невидимая альтесса нежно гладила по спине. Мерзнешь, любимый? Дай, обниму тебя покрепче! Завидуешь? Не завидуй, душа моя. По-твоему, от храбрости они такие бодрые? Напротив, от незнания и глупости. Они, видишь, не знают, а верят. Во всякую чушь верят: в победу, славу, трофеи, в тебя… Можешь представить такое? Ты-то умница, ты-то знаешь, как будет… А они — слепые овечки со своей верою. Так легко их вести — куда угодно, хоть в столицу, хоть на плаху!.. Не завидуй им, родной: у них есть вера, зато я — только с тобою. Никому тебя не отдам, слышишь? Никому!..

• • •

— Прошу вас, матушка, никаких прощаний!.. — сказал Эрвин, войдя в отцовскую спальню.

Леди София Джессика поднялась ему навстречу.

— О чем ты, глупое дитя?.. Я позвала тебя для нравоучений!

С того года, как пропал Рихард, герцогиня носила только черное с платиной. Однако сегодня — по случаю нравоучений — надела платье из алого шелка, и помолодела примерно на полжизни.

Обняла Эрвина чуть крепче, чем обычно, отстранилась, властно взмахнула ладонью:

— Садись, слушай воспитательную речь.

Отец, лежащий в тени, заговорил первым. Слова — глухие и скрипучие — все же были различимы:

— Мы гордимся тобой.

Привычная к роли посредницы меж Десмондом и гостями, леди София Джессика перевела:

— Ты совершенно несносен, знаешь об этом? Всем забил головы этим своим походом, никто и слышать не хочет ни о чем, кроме войны! С тем, как подвешен твой язык, лучше было тебе сделаться епископом. Определенно, вышло бы больше проку.

— Твои первые шаги полководца обнадеживают, — сказал отец.

Мать растолковала:

— Меж тем, твое войско никуда не годно, дорогой. Они только едят и сквернословят, и топчут прекрасные луга долины — более ничего. Двадцать тысяч сытых бездельников изо дня в день маршируют и машут деревянными мечами… Какое падение нрава! Я не могу видеть этого, спасаюсь только игрою на клавесине.

— Одобряю твои назначения, — продолжил лорд Десмонд, леди София исправно перевела:

— Блэкберри — кормилец, Лиллидей — наставник? Сумел запрячь в телегу двух старых упрямцев — и рад? Так проявляется твоя хваленая ирония?.. А Деймон — я не в силах даже понять, какова его должность! Ты пожаловал ему чин будущего прославленного героя?.. О боги! Любой, кроме самого Деймона, поймет, что ты над ним издеваешься!

— Горжусь и тем, как ты справился с Флемингом и Уайтом.

— Я давно знала: следовало поженить тебя с Молли Флеминг. Меньше было бы печалей — и с Флемингами, и с тобою.

— Отрадно знать, что армия полностью готова к походу.

— По правде, милый мой, мы ждем — не дождемся, когда же ты, наконец, уведешь отсюда свою стаю. Наконец-то в долине воцарится покой.

Эрвин все это время прятал улыбку, но теперь не сдержался. Обнял мать, шепнул:

— Что бы я делал без ваших наставлений?

— Ответ очевиден, дорогой: влачил бы жалкое существование…

Лорд Десмонд проскрежетал:

— Многое мог бы сказать, но не время для советов.

Леди София Джессика отозвалась:

— Одевайся тепло, ты же так склонен к простудам. Возьми с собою несколько хороших книг для развлечения: ведь вы идете в Южный Путь, а там всегда смертная скука. Держи в узде свой юмор. Тебе кажется, кто-то кроме меня и Ионы его понимает, но, поверь, ты ошибаешься. Держи при себе умных людей и обязательно находи время для бесед. Война так отупляет! Боюсь, когда вернешься, с тобою и не поговоришь ни о чем высоком. Ах, и главное: окажешься в Фаунтерре — непременно посети театр! Я хочу услышать твой рассказ.

Лорд Десмонд выдержал паузу и медленно, отчетливо выговорил:

— Скажу главное. Мы в тебя верим.

Слова были прекрасно слышны, но леди София Джессика сочла нужным перевести:

— Скажу главное. Мы в тебя верим.

Одним махом уничтожив все впечатление, альтесса-тревога прошептала на ухо Эрвину:

— Вот видишь: они тоже.

• • •

Иона пришла к брату после полуночи.

— У тебя свет в окне. Ведь ты меня ждал?

— Совмещал ожидание с чтением. Давеча в библиотеке нашел прелюбопытную книгу.

Он показал сестре обложку, Иона удивленно хмыкнула:

— «Вопросы полководца»?.. Но это же отцовское сочинение! Ты должен бы знать наизусть. Даже нам в Елене-у-Озера преподавали…

— Вот-вот, — кивнул Эрвин. — Я нашел здесь кое-что занятное, чего прежде не замечал. Скажи-ка, раз уж преподавали: как следует действовать, вступив на вражескую землю?

Иона нахмурилась, напрягая память.

— Закрепиться. Занять опорные пункты, наладить твердое сообщение с родной землею, взять контроль над дорогами.

— Следует ли спешить, развивать быстрое наступление?

— Бывают редкие случаи, когда это выгодно. А чаще, быстро идущая армия подвержена опасности.

— Почему?

— Противник хорошо знает твое положение, ведь ты на его земле. Ты же знаешь о нем мало. Если идешь быстро и без оглядки, он окружит тебя и ударит в спину.

— Ага, ага… А что говорится о взятии крепостей? Когда предпочтителен штурм, когда — осада?

Иона отняла у брата книгу, уселась на стол перед ним.

— Ты будто наставница Франческа! Скучнейшее существо в подлунном мире.

Эрвин усмехнулся:

— Я уже услышал все, что хотел. На том и кончим экзамен. Отчего ты так поздно? Я ждал раньше.

— А я ждала, что ты позовешь.

— Третьего дня я сказал, что хочу видеть вас — тебя и Виттора — в Уэймаре.

— Сказал. За столом, при всех. Я ждала, когда наедине.

— А я ждал, когда ты придешь излить возмущение.

Она покачала головой:

— Я все понимаю. Уэймару нужны лорд и леди. И девушке не место на войне…

— Печаль. Печаль в твоих словах, не понимание.

— Мне следует быть в Уэймаре, тебе — в Южном Пути. Понимаю, что так нужно. Потому и печально.

— А теперь —