Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

Иона спрыгнула, обошла его сзади, шепнула на ухо — как давешняя тревога, но тепло:

— Ты слишком много воображаешь, братец! Иногда случается и так, что я думаю не о тебе. Представь, какое чудо!

— И о ком же, с позволения спросить?

— Я — замужняя женщина, сударь. Мой лорд-муж, по счастью, такой же интриган, как и мой самовлюбленный братец. Так что скучать не приходится.

— Виттор рассказал тебе?

— О вашем плане? Да. Он даже сказал: «Не думаю, что Эрвин посвятил тебя в это, душенька. Эрвин — человек чести, он не стал бы вмешивать девушку… Но у меня от тебя нет секретов!» Представляешь? Так и сказал: «душенька». Так и сказал: «нет секретов». Так и сказал: «Эрвин — человек чести»! Хорош человек чести: скрывает от родной сестры все самое занятное!

— Итак, ты знаешь, каковы дела в Уэймаре?

— У моего лорда-мужа от меня нет секретов, — Иона показала кончик языка.

— Твой лорд-муж воображает, что главное поручено ему.

— Конечно, нет. Главная роль — моя. Я все ждала, когда ты об этом скажешь. Три дня, знаешь ли…

— Я доверяю графу Шейланду…

— Именно поэтому я должна проследить, чтобы он сделал то, что должен сделать. Сестры бывают понятливы, даже если братья не говорят с ними.

— Я доверяю графу, поэтому пошлю с тобой всего сорок мечей, а не целый батальон. Но, по меркам Уэймарского замка, сорок мечей — хорошая сила. Если вдруг Виттор расстроит тебя…

— Он — не — по — сме — ет!.. — нараспев произнесла Иона. И сделалась серьезной: — Уэймар — твой. Не сомневайся.

Эрвин сжал ее ладонь.

Попытались поговорить о чем-то еще — не заладилось, все казалось пустым и неважным. Вместе помолчали — тишина вышла тоскливой. Слишком ясно Эрвин ощущал ночь — последнюю. И невидимую тревогу, сидящую у ног.

— Тебе нужно спать, — сказала Иона. — Хотя бы изредка. Постарайся.

Она нехотя собралась уходить. Слова висели у Эрвина на языке, он не мог ни выдавить их, ни сглотнуть. Давился молчанием.

— Иона… — запнулся.

Сестра заглянула ему в глаза:

— Ты боишься?

— Да. Очень. Никогда в жизни так не было. Даже за Рекой, даже на мысу… Кажется, я тону в болоте. Вокруг черно… и засасывает. Захлебываюсь. Страшно. Холодно.

Иона взяла брата за плечи. Помедлила, ища слов.

— Если хочешь сказать, что веришь в меня или гордишься, или что-нибудь еще… Отец и мать сказали все это. Не помогло.

— По-прежнему страшно?

— Да.

— Последний день?

— Да.

— Впереди только тьма?

— Именно.

Иона влепила ему пощечину.

Хлесткую — аж в ушах зазвенело!

— Мирная жизнь — кошмар. Так говорил герцог Ориджин. Завтра начнется война — сразу станет веселее.

Глава 11. Меч

5–6 сентября 1774 г. от Сошествия

Западная Альмера

Джоакин видел сон. Кругом было светло: ясные солнечные лучи заливали комнату. Озаренная солнцем, будто ореолом, в лучах двигалась девушка. Боги сновидений не давали Джоакину рассмотреть ее лицо, но фигура девушки была совершенна: тонкая талия, крутые бедра, длинные стройные ноги, восхитительная грудь… Девушка была нагая. Она двигалась с такой грацией, что парень готов был век не просыпаться, а только лежать и смотреть на нее сквозь закрытые веки. Девушка что-то искала, что-то переносила — хлопотала вокруг него. Когда наклонялась или приседала, у парня вырывался глубокий вздох. Пожалуй, она готовила завтрак. Когда Джоакин проснется, она присядет около и станет кормить — как есть, обнаженная. А потом принесет чаю… с медом. Непременно с медом!.. Он облизнул губы и протянул руки к силуэту, пытаясь поймать.

— Иди ко мне… крошка… — прошептал сквозь сон.

Она подошла и склонилась к нему. Джо различил капельки пота на ее груди. Уловил запах ее кожи — терпкий и сладкий. Не в силах сдерживаться, подался к ней всем телом…

И вдруг ощутил на шее пчелиный укус.

— Ай!..

Он открыл глаза.

Герцогиня Аланис Альмера сидела над ним, одетая в шерстяное платье для верховой езды. Лицо укрывал платок, повязанный на манер пустынных всадников: на виду лишь глаза и лоб. Ее кожа действительно источала запах, но не сладкого вина, а медицинского зелья. Искровый кинжал в руке миледи упирался острием под кадык Джоакину. Пальчик девушки лежал на лепестке — именно том, что соответствовал заряженному оку.

— Вы, собственно, кто? — спросила герцогиня.

Голос звучал болезненно глухо.

— Эм-м-м… э-э-э… я ваш верный…

Она слегка придавила клинок.

— Кто?

— Джоакин Ив Ханна с Печального Холма…

— Какого рода?

Соблазн был велик, но лгать при первой же встрече показалось Джоакину слишком унизительным.

— Я не первородный, миледи.

Переносица герцогини так презрительно сморщилась, что парень счел нужным тут же добавить:

— Но я — сын рыцаря!

Слова не произвели должного впечатления.

— Печальный Холм — это что, деревня какая-то?..

— Ленное владение моего отца, — со всей гордостью отчеканил Джоакин.

Леди Аланис нахмурилась — видимо, перебирала в уме земли своих вассалов. Парень счел нужным уточнить:

— Печальный Холм в Южном Пути.

— Так вы иноземец?..

— Южный Путь, миледи, — с обидой ответил Джоакин, — столь же древняя земля, как…

Она оборвала:

— Почему вы спите под одной крышей со мною?

Крышей являлась груда прогнившей соломы над корявой, давно покинутой каким-то крестьянином мазанкой. Вчера, бежав из замка Блэкмор, они скакали пару часов, старательно путая следы. Миновали поле, лесок, новое поле, речушку, по руслу которой Джоакин проделал полмили, чтобы сбить с толку преследователей. А затем, на опушке новой рощицы, нашли эту хибару. Она была явно заброшенной и совершенно незаметной от реки, потому парень счел ее подходящим местом для ночлега. Миледи не возражала: от усталости уснула еще на лошади. Джоакин бережно отнес ее в домик, уложил на груду сена, найденную в углу, укрыл своим плащом. Он попытался рассмотреть ее лицо, столь долго скрываемое от его взглядов. Но окошки были крохотны, лунный свет едва пробивался внутрь, а девушка беспокойно вздрагивала всякий раз, как он прикасался к платку, так что Джоакин оставил это дело и устроился на ночь в соседнем углу.

— Жду ответа, — напомнила герцогиня.

— Я слышу, что вам трудно говорить, — проявил великодушие воин. — Не утруждайте себя вопросами. Позвольте, я поясню вам все с самого начала.