Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Не верится ни на миг.

– Теперь она страдает от его измен и опасается за дочь… ты говорил с ним сегодня?

– Говорил.

Что там говорить, если пир – в честь рождения очередного отпрыска от очередной нереидки? Тритоном назвали, мне только и осталось, что поздравить счастливого папашу и напомнить: у тебя вроде как и законная жена есть, может, на нее поглядишь?

Зевс глянул чистейшими глазами, развел руками: ничего не делаю, почитаю жену. Но как же не отпраздновать, сын же родился. И вообще, Владыка Олимпийский, вот есть кое-что, что удержать не так-то просто.

– А ты ему?

– «Уран тому свидетель».

Правда, сказал я это тихо, но младший сам повторил, заливаясь смехом. И пообещал примириться с женой. Он всегда так делает, когда я начинаю говорить о верности. Иногда добавляет еще: «Тебе повезло, у тебя-то Гера!»

– Владыка, – насмешливый шепот обжигает плечо. - О чем думаешь?

О чем думать Владыке перед сном, когда наконец добрался до ложа, согрелся и лежишь, окутанный уютом?

– Хочу утку в меду. И сбежать в пещеру на Коркире.

– Угу, – хмыкает жена. – С козой. И этим своим распорядителем. И чтобы просителей не пускали.

– Особенно Афродиту.

Только вот какие козы, какие пещеры. У нас тут Золотой Век. Нет войн, нет ссор, Климен Мудрый стоит на страже закона и справедливости. Твердой рукой наводит порядок. Судит, устраивает судьбы, щедрой рукой сыплет благоденствие из сосудов на головы смертных и бессмертных…

Если вдруг Владыка куда-нибудь – как пировать, как суды решать, кто на соревнования смотреть будет?!

– О чем думаешь, царица?

– О наследниках, – призналась тихо, вздохнула в плечо. – Деметра говорит: как это, пока ни одного? Да и все остальные тоже.

Зевс мне сегодня то же самое говорил. А до того еще лет тридцать, не меньше. Смеялся – мол, где твои-то, или от мудрости великой не знаешь – как оно там, с женщинами?

– Надоели сплетни?

Гера передернула плечами. Отвернулась спиной. Голос у нее зазвучал чуть приглушенно.

– Если ты – жена Климена Мудрого, Гостеприимного и Милосердного – ты должна привыкать к сплетням. Я привыкла. Я отвечаю, что Климен Мудрый ничего не делает просто так. Что мы родим наследника, когда ты посчитаешь нужным. Просто… у тебя есть дочь, Афина. А у меня…

Я старался не скрывать от жены ничего – союзникам в битве говоришь правду. Не говорил только о Метиде. О шлеме-хтонии и о том, за что он был получен.

– Давно догадалась?

– Я богиня семейных очагов. Я могу узнать, чья передо мной дочь. Нужно только вглядеться как следует. Просто мне тоже хочется…

Наверное, она впервые заговорила о том, чего хочется – ей.

До того были только мы и наш союз.

Она устраивала свадьбу, предоставив мне разбираться с началом правления и с заключением союзов. Принимала жен союзников, выслушивала их жалобы и всегда говорила только: нужно.

«Нужно будет помирить Майю с её отцом, это добром не кончится».

«Мне нужно погостить у Деметры, она того и гляди засуху устроит».

«Тебе надо бы что-то сделать с этим Гермесом – крадет же что ни попадя!»

Аэды – самые смелые – поют на земле, что у Владыки Климена очень властная жена. Она, якобы, даже осмеливается поднимать перед ним голос на советах.

Только вот до этого я не разу не слышал от нее – «хочется».

Но уж если хочется…

– Ты что? – шепнула она, когда я взял ее за плечи и развернул лицом к себе.

– Наследника будем делать, – заявил я, смаргивая сонливость с ресниц. – Раз уж хочется. А то действительно непорядок – тебя там ещё не измотали вопросами, что со мной не так?

– Измотали… – жена шептала в потолок, уже поверх моего плеча, уже прижимаясь, обхватывая руками, принимая поцелуи и шепот – равно.

– А ты им – что?

– А я: «Так ведь он не Зевс, у него всё в ум ушло…»

Даже как-то обидно. Даже как-то и хочется отомстить за такое (а потом отдохнуть и ещё раз отомстить). И доказать, что в ум у меня как раз ушло не всё, и ежели нужно – я ещё и Зевса могу уделать (только не хочется добавлять к моим многочисленным титулам еще и Приапоподобный). И вообще, не так уж редко мы с Герой делим ложе, не знаю, кто виноват, что у нас нет наследников.

Может, нам слишком мало пока что этого хотелось.

Может, было мало страсти: вон, Посейдона недаром Жеребцом прозвали, уже полцарства заключает ставки – что ж у него в подземном мире родиться может.

А может, с союзниками обычно не спят. Долг исполняют. Хотя, нужно сказать, долг исполняется очень даже… побольше бы, в общем, таких долгов.

Так и хочется сказать: Кронид, что тебе ещё нужно? Вот, лежишь ты в царской спальне, обнимаешь жену, с которой только что делали наследников, жена пытается отдышаться и слегка улыбается и даже не против – чтобы ты ещё раз отомстил за её слова про Зевса и ум. А до того был ещё один день, и золото трона было нежным и податливым, как тело супруги, и глаза тех, кто был в зале, сияли от восхищения, и на земле стоит мир – твоими усилиями, Кронид, вот уже пять десятилетий. Стоит, не дёргается.

Золотой век – время мудрости, любви и поэзии. Детей расплодилось, скульпторов и архитекторов развелось – плюнуть некуда. Смертные если и воюют – то помаленьку, грешники объявляются – так где их не было, титаны, боги и смертные племена живут мирно. В море все довольны владычеством Зевса, в подземном мире все исключительно озадачены тем, что Посейдон владычествовать так и не пришёл… Так что тебе ещё нужно, Кронид?

Может, чтобы в ушах перестало греметь непрошенное – «Бездарно дерёшься!» И горла перестал бы касаться воображаемый меч – почему-то мне кажется, что этот меч изогнутый, хотя я расспросил Гипноса специально – нет, у его братца прямой. Какое мне вообще дело до слов младшего сына Нюкты и до его меча – вот что непонятно.

Может – чтобы Зевс стал менее мирным и перестал вызывать подозрения своим дружелюбием.

Может – чтобы мать перестала скитаться по краю света: она сбегает из-под присмотра верных нимф, а поместить её под стражу