"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

то есть в предоставленный начальством полувоенный камуфляж самого простого пошива. Каким образом штаны, футболка и куртка оказались у меня в комнате, я не знаю. Подозреваю, что принёс сторож, но, может, и не он.

Мужчины собираются быстро, нам не нужно тратить время на косметику, причёски и подбор нижнего белья. Поэтому я ещё даже успел сфотографировать на сотовый свои рисунки и отправить их сёстрам. Восторженное «Аря-ря-я!» откликнулось буквально через минуту – они меня любят и ждут.

Кстати, из рисунков им почему-то больше всего понравился Денисыч. Хотя он шут гороховый и пьяница, но сестрёнки его заценили больше, чем Афродиту, Церберидзе или даже Гюзель на щупальцах. То, что наш директор им не понравится, было ясно сразу, тем более что я рисовал его по собственной фантазии, то есть без тёмных очков.

Девчонки вообще не любят толстых взрослых. Исключение составляет лишь Карлсон, но он дружит с мальчиками. Вот, к примеру, тот же Винни Пух хоть и толстячок, но не потный взрослый, а вечно маленький смешной медвежонок. Медвежат все любят. Даже если они кусаются и воруют у вас на Севере сгущёнку из чума. С их няшностью бороться невозможно, я бы даже не пытался, исход был бы предопределён…

Герман построил всех нас, вновь проверил экипировку, ещё раз убедился, что все мы закамуфлированы, что Гребнева выглядит сногшибательно сексуально даже в таком мешковатом наряде, что Диня уже хороший, а я взял с собой сотовый.

Не факт, что будет связь, но, возможно, удастся пофотографировать раскопки. Лучше бы я обратил внимание на отсутствие на всех четверых хотя бы одной лопаты. Ну, не знаю, каких-то верёвок, вещевых мешков, фонарей, ламп, приборов ночного видения, да пусть хотя бы просто водительской аптечки.

Нет, все стояли налегке. Единственное, у самого Земнова висел на поясе охотничий нож, по размеру скорее похожий на небольшой меч.

– Выдвигаемся в район Кизил-Коба, или Красных пещер, идём по первой туристической тропе, – заглядывая в свой сотовый, зачитал наш смотрящий. – Ищем проход. Вопросы?

– Тока один… щё ты сказал-то сам п-понял? Эти п-щеры истоп… истоп… исхожены вдоль-поперёк уже лет сто! Щё мы там найдём, ага…

– Диня, заткнись, – тепло посоветовала Гребнева, но того уже понесло…

– Мы его веч-но слушаемся, а чуть чо не так, он же ж щелбанит в лоб! У м-ня сотрясение мозга…

– Чего? – не поверили уже мы трое.

– Вы злые, б-счеловечные и б-счувственные людишки! Я фсё сказал.

Поскольку больше ни у кого никаких вопросов не было, Герман по-военному развернулся на каблуках и первым направился из сада в коридор, девушка нежно скользнула ладонью мне под локоть, направляясь следом, а матерящийся на мадьярском наречии знаток всех языков, поправляя сумку на плече, вынужденно замыкал колонну.

Помнится, я ещё хотел расспросить свою спутницу о том, почему Денисыч вечно достаёт своих же сотрудников по поводу и без, но, прежде чем я раскрыл рот, она одним коротким движением приложила пальчик к моим губам. Это было невероятно соблазнительно, эротично и просто приятно. И, как оказывается, напрочь отключало голову.

Мы шли под руку, словно жених с невестой, красиво, торжественно и гордо. За нашей спиной раздавались архангельские частушки доперестроечного времени и почти неприличного содержания:

Как-то раз в одном лесу

Полюбил медведь лису.

И в оргазме три часа

Очень плоская лиса!

…В следующий раз при случае непременно спрошу, где он их берёт. Хотя, если предположить, что это некие вариации застольных песен, тогда понятно. Всё, что пусть хоть самым левым боком, но соотносится с алкогольной темой, всегда в зоне его национальных интересов.

«Севастопольский» наш «бриз»

Выдаёт такой сюрприз:

Выльешь в даму литр «бриза» —

Ни трусов и ни капризов!

Это мне показалось уже неприличным, но Афродита лишь беззаботно рассмеялась, а вдохновлённый успехом бородатый полиглот продолжал в том же духе:

Нам один знакомый бог

Жаловался, что не смог,

Раз ему псы Артемиды

Обкусали всё либидо…

О каком конкретно боге шла речь, мне неизвестно. Таких историй и картин мы в университете не проходили. Но девушка вновь тихо прыснула в кулачок, словно бы прекрасно поняла намёк. Я уже был готов спросить у неё, но тут мы вдруг шагнули под хорошо освещённые высокие каменные своды знаменитых крымских пещер, и мне с трудом удалось сдержать вздох восхищения.

Не знаю почему, наверное, какое-то чудо природы, но стены и потолок действительно казались красными. То есть реально красный цвет всех оттенков, от пурпура до краплака, от холодного кадмия до тёплого марса, а ко всему этому плюс все вариации лимонно-жёлтого и горячего оранжевого! Это поистине казалось немыслимым, но тем не менее имело место быть!

Повсюду работали лампы дневного света, под сталактитами проложены дощатые дорожки, над некоторыми тропинками установлены перильца из толстых верёвок, а невдалеке от нас двигалась к выходу туристическая группка во главе с шумным гидом. Как мы сюда попали-то, а?

И пока я удивлялся, как именно мы сюда вошли, Денисыч, развернув меня за плечи, пустился в рассказ, также изображая из себя отпетого и чуть заикающегося экскурсовода:

– Красные пещеры были открыты в х-хрен знает каком году, хрен знает кем, претендентов-первооткрывателей хоть застрелись! Но вроде как в девятнадцатом веке эт-то место причесали, обиходили и открыли для посещения всем желающим. Археологи разных стран рылись тут в поисках золота, как кроты психованные, но увы, облом, трагедь и комедь в одном флаконе…

– Никто ничего не нашёл, – догадался я.

– Почему же? Один санкт-петербургский художник нашёл, – вдруг припомнила Светлана, томно закатывая глаза. – Он даже хотел меня нарисовать. Но, во-первых, одетой, что почти оскорбительно, а во-вторых, чтоб я же ему за это и заплатила! А я не плачу мужчинам за такие вещи.

– Как его звали?

– Ах, Александр, если бы я запоминала всех, у меня бы голова распухла. Какая-то простая деревенская фамилия. Быков, Теленков, как-то так…

– Видимо, Константин Коровин, – улыбнулся я, пока Герман вёл нас всех по узкой тропке в сторону от ещё двух групп туристов.

Но Гребнева вдруг обернулась, её глаза заискрились:

– Да, точно! Именно так его и называли, на иностранный манер – маэстро Коровин!

Наверное, я немножечко обиделся, потому что так откровенно врать в лицо своему же товарищу по работе всё-таки невежливо.

Да любому дураку известно: Коровин работал в Крыму, у