Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

Осинский, состроив скучающую физиономию, плюхнулся в чёрное кожаное кресло. Остальные два гостя не спеша заняли точно такие же.

— Что, на помойки уже такие хорошие кресла выбрасывают? — усмехнулся Дмитрий. — Или ты наконец вспомнил о чём-то человеческом и начал закупаться в магазинах?

— Нет и нет. Я пользуюсь покупками в сети. Это очень удобно и разумно.

Дашков, которому эта перепалка старых знакомых быстро наскучила, тяжело махнул могучей ладонью.

— Так, ну хватит, хватит! Не думайте, что я испытываю хоть какое-то удовольствие, сидя здесь, м-де. И то, что я вынужден сотрудничать с полнокровным демоном, радует меня ещё меньше. Давайте к делу!

Имредан усмехнулся. Эта усмешка по звучанию напомнила гостям скорее лязг поршней машины.

Впрочем, так оно и было. Недавно Имредан успешно сменил своё изначальное псевдотело на новое, созданное по последнему слову техники.

Знания Мирона… и тех, кто его таким сделал, демону-киборгу в этом очень помогли — без них Имредан и за сотню лет бы не управился. А так хватило всего трёх.

— Разве вы сами не учите всех не спешить, Ваше Сиятельство? — спросил демон. — Какой-то вы нервный сегодня. Уверен, дело в том, что вам не хватает чашечки вкуснейшего английского чая!

Между кресел тут же материализовался невысокий столик красного дерева. На нём оказались расставлены четыре фарфоровых белых чашки и высокий чайничек для разлива.

— Не переживайте, всё настоящее. Я просто телепортировал столик, а не сотворил.

— Я уж вижу. — пробурчал генерал, но чай себе всё-таки налил. Они не в первый раз встречаются в вотчине демона, и в одном успели убедиться — чай у него отменный.

Вскоре, впрочем, церемонии и досужие беседы были окончены и мужчины перешли к делам.

На этой встрече они представляли четыре ветви заговора. Точнее пять — но о пятой знал лишь Имредан. Именно к нему во сны в последнее время повадился таскаться один мелкий засранец!

Остальным же о делах Константина знать не нужно. Мышление Имредана за годы в теле демона и правда сильно изменилось — вечность впереди накладывает свой отпечаток.

Так что он как никто другой понимал — парню нужно ещё сколько-то лет. Нужно решить проблемы со своей душой и телом, а уж потом браться за общую работу.

А пока… Имредан понятия не имел, откуда этот мелкий взял свою способность путешествовать по снам, но был уверен — младший Осинский знает, что делает.

— Кто будет первым? — звучно спросил демон-киборг. Собрания всегда вёл он. С тех пор, как он наконец избавился от оков чёртова Древа Смерти, а потом и тело новое соорудил, ему просто нравилось слушать звуки собственного раскатистого баса.

Когда он ещё не был Имреданом, а был братом Адама Мелвилла, он не любил свой голос… внешность, характер, физические данные.

Вообще мало что в себе любил, честно говоря. Но теперь — другое дело!

Первым вызвался Дмитрий. На нём — контакты с московскими демонологами и вольными охотниками.

Откашлявшись, мужчина взял слово.

— Я начал свою работу позже всех, так что поделюсь результатами за два с половиной месяца, с начала августа.

Все синхронно кивнули. Да, до возвращения заговорщиков в Москву Осинский мог лишь помогать генералу. Демонологи никогда не станут обсуждать что-то серьёзное по связи.

По крайней мере, те демонологи, с которыми есть что обсудить.

— Если в двух словах — всё плохо. — с ходу рубанул Дмитрий. — Если в пяти — всё хуже, чем мы думали.

— Ну, ты всё ещё сидишь здесь и пьёшь отличный чай, а не валяешься отпи… избитый в императорских казематах! — усмехнулся Имредан. — А значит, что-то всё-таки лучше, чем мы могли бы ожидать.

— Это так. — усмехнулся Осинский. — Но вот части моих знакомых не удалось избежать этой участи. Из восьмерых, которых я проработал, трое сейчас в тюрьме, а двое — бесследно исчезли больше года назад. Пятеро из восьми, улавливаете⁈

Они улавливали. Лица всех присутствующих резко помрачнели. Нет, они ожидали, что для демонологов теперь настали плохие времена. Но чтоб настолько…

— Что, молодой ублюдок охерел настолько, что сажает за охоту на демонов? — прожужжал голос Имредана. — А если я демон, он мне, часом, сразу чин не выдаст⁈

— Только попробуй! — тут же прищурился Дашков. — Клянусь честью офицера, до места работы ты не дойдёшь!

— И зря вы так! — рассмеялся Мирон. — Вы посмотрите, какое у него лицо серьёзное! Я бы его каким-нибудь министром назначил!

Впрочем, все быстро вернулись к основной теме, потому что прекрасно понимали — ни к какому Императору Имредан не пойдёт. Четыре года общего дела прекрасно показали — самому ему демоном быть нравится, но жить под их властью он категорически не желает.

Иначе в чём прикол быть демоном⁈ Бессмертный уникален среди смертных! А среди других демонов он — пыль, ведь чужие души Имредан не поглощает.

Почти.

— Всё-таки формально их посадили не за демонологию. — продолжил Дмитрий. — А по статье об очернении.

— Очернении?

— Да. Статья об очернении имперских порядков, которую ввёл ещё отец нынешнего ублюдка, но применять активно начал уже он. Всем трём было предъявлено обвинение в том, что своей частной охотой на демонов они дискредитируют Империю в глазах народа. Мол, заставляют людей думать, что имперские органы правопорядка сами с демонами справиться не могут.

— Ну и бред! — фыркнул Мирон, попивая кофе из чайной чашки. — Надо же такое придумать!

— Такова реальность. — мрачно усмехнулся Дмитрий и продолжил. — Но с остальными тремя мне удалось поговорить. В том числе и с моей бывшей начальницей. С тех времён, когда я работал… в сервисе межмировой транспортировки.

Осинский подробно изложил суть всех трёх бесед. Все они сводились к одному — в демонологию сейчас идти смертельно опасно, а все, кто жив и на свободе, живы и на свободе лишь потому что вовремя свалили.

Благо, Дмитрий с самого начала состряпал себе хорошую легенду, и его исчезновение на несколько лет в этом отлично помогло. Мол, он вернулся спустя долгое время, знакомых толком не осталось, как нынче с работой для… таких, как он, понятия не имеет. Вот и поднимает старые связи.

— Уверен, они уже обсудили всё между собой. Рынок нашей профессии всегда был тесен, а сейчас особенно. Но я уверен, что нигде не прокололся.

О Культе, как и о ситуации