Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

— Ваша знакомая, Людмила Федоровна, на самом деле не актриса? — вновь поинтересовался Сосновцев.

— Нет, вы ее с кем-то перепутали, — легко отмахнулся я.

— У меня обычно хорошая память на лица, — задумчиво проговорил мужчина. — Но я уже очень давно не выбирался в свет. Потому и впрямь могу ошибаться.

— Спасибо вам за беседу и откровенность, — сказал я, меняя тему. — Извините, что побеспокоили вас. И надеюсь, что снадобье Нечаева вам поможет.

Михаил Сергеевич нахмурился, словно я сказал что-то лишнее, а потом рассеянно улыбнулся

— Мне было приятно с вами встретиться, Павел Филиппович. Я смог сам убедиться, что порой слухи бывают правдивы, и в Петрограде живет человек, который и светлый и темный одновременно.

— Теперь вы меня смутили, — я пожал плечами.

— Если все пойдет как надо, то, быть может, мы сможем чаще видеться, — воодушевленно произнес мужчина. — Как я понял, вы дружны с дочкой Белова. И если все сложится между ней и Антоном, то вы познакомитесь с моим сыном. Ему будет полезно общаться с порядочным человеком.

Я не стал ничего говорить, понимая, что мое мнение не понравится Сосновцеву. Он привык общаться с сыновьями важных людей, а дочерей, видимо, считал пустышками, которым кроме цветочков и платьев ничего не нужно. Я знавал таких людей и понимал, что мужчина не поменяет своего мнения. Как говорит моя бабушка: старого пса не научить новым трюкам.

В этот момент Яблокова засмеялась, и ее смех прокатился по поляне, заставив овец поволноваться. Молодой барашек встрепенулся и рванул в сторону женщины. В тот же самый момент Фома легко сорвался с места и в несколько прыжков оказался между Людмилой Федоровной и животным. Барашек сбился с шага и попятился. Неподалеку грозно зарычал крупный белоголовый пес. Питерский резко обернулся к собаке и зашипел, заставив четырехногого охранника жалобно заскулить.

После произошедшего Фома поправил полы пиджака и подошел к опешившему пастуху.

— Вы хорошо знаете этого парня? — сдавленным голосом уточнил Сосновцев.

— Он будет заведовать особым отделом охранки, — твердо сказал я. — По рекомендации самого Морозова.

Михаил осенил себя священным знаком и пробормотал что-то о путях Искупителя. А потом доверительно сообщил мне, понизив голос:

— Хорошо, что таких гостей у нас не бывает. Иначе мне пришлось бы закрыть лодочный клуб…

Я не стал спорить и дал знак своим спутникам, что пора нам отправляться восвояси. На этот раз Михаил Сергеевич уже не просил нас задержаться — он уважительно попрощался с Фомой, поклонился Арине Родионовне, но все же не сдержался и вновь взял ладонь Яблоковой в свою, чтобы слегка коснуться губами ее пальцев.

— Было очень приятно познакомиться с вами, Людмила Федоровна. И простите мне мою дерзость, но я хотел бы узнать, не знаком ли вам Федор Карамазов?

Женщина не дрогнула. Ее губы продолжали улыбаться, но я заметил, как в глазах соседки полыхнуло пламя.

— Не знаю, о ком вы, — ответила она беспечно и кокетливо повела плечами. — Это кто-то из героев Смуты?

— Можно и так сказать, — пробормотал Сосновцев смущенно. — Извините старика. Я вас утомил. А ведь вам еще предстоит дальняя дорога.

Мы дошли до парковки, заняли свои места в салоне, и машина тронулась в путь. Я заметил, что Яблокова нервно посмотрела в боковое зеркало, в котором маячил хозяин поселка.

— Я могу вернуться сюда ночью и перегрызть ему горло, — в шутливой форме предложил Фома, обращаясь к соседке.

— Не стоит, — не улыбаясь, ответила женщина.

— Что вас так разозлило? — спросил я.

— Полагаю, он узнал меня. Потому что назвал имя моего отца. Именно Федор Карамазов был моим папенькой. Когда-то он оставил мою мать, чтобы навсегда исчезнуть из Империи. История эта была громкой. Даже после покупки титула моя мать не стала менять мне отчество, потому как очень любила своего пропавшего супруга. Я плохо его помню, ведь я была еще совсем ребенком, когда мы виделись в последний раз.

— Ваш отец не был аристократом? — простодушно удивилась Арина Родионовна.

— Нет, дорогая, — не обиделась Яблокова, с теплом посмотрев на девушку. — Он был бастардом. Но очень любил мою мать и сумел покорить ее своим характером. Мама говорила, что никто не заставлял ее так смеяться, как Федор.

— Он не мог узнать вас, — вдруг выдал Питерский, который до того хмурил брови. — Сосновцев неглуп, и если бы заподозрил вас в воскрешении, то наверняка не стал бы задавать такого вопроса. Он бы промолчал и сделал выводы.

— И зачем тогда он спросил про Федора?

— Думаю, что он решил, что вы дочь Любови Федоровны, которая дала вам отчество деда.

Мы переглянулись, постепенно осознавая сказанное Питерским.

— В этом есть рациональное зерно, — медленно проговорила Нечаева. — Он увидел женщину, похожую на Виноградову, с ее отчеством, но возрастом куда моложе. Можно предположить, что вы родились во времена Смуты или незадолго до нее…

— Искупитель с вами — мне нельзя дать так мало лет! — смутилась Яблокова и пригладила волосы. — Даже с учетом того, что сила не дает одаренным стариться…

— А ведь ты прав, — поддержал я Фому и бросил на бухгалтера оценивающий взгляд.

Яблокова фыркнула и закатила глаза.

— Сосновцев и не станет распускать сплетен, — заметила Нечаева. — Он не захочет ссориться с вами, Павел Филиппович, и точно не пожелает портить отношения с моим отцом, который один во всей Империи способен справиться с его подагрой.

— Хорошо иметь такие важные фамилии, — заметил Фома, усмехнувшись. — А я скоро тоже буду с отчеством.

— Неужели? — восхитилась Яблокова, забыв о своих переживаниях. — Тебе нужны деньги на оплату? Я могу помочь.

— Я сам расплачусь, — пробасил Питерский. — Павел Филиппович сказал, что я могу использовать имя хоть самого императора. Но я хочу носить отчество по имени своего отца, это будет правильно.

— Молодец, мой хороший, — Людмила Федоровна, прижала ладони к груди. — Как же это славно. Иришка знает?

— Еще нет, — смутился парень. — Я только недавно открылся ей в том, что не совсем человек. Не хочу пугать ее своим титулом. Вдруг она решит, что ей такой