Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

поставленной умной головой на рукотворную насыпь, простиралась почти голая степь, заболоченная и поросшая травой и кустарником. Иной раз к насыпи прорывалась худая полоска леса, что странно было Кутепову, даже березового. А вот колючей акации много, она здесь растет где ни попадя.

В сгустившихся сумерках позднего вечера, после жаркого дня, прямо из высокой травы к небу стала подниматься молочная пелена тумана. Это зрелище заворожило людей, заставив остановиться и посозерцать необычное для многих явление. Туман как живое существо, медленно выполз из своего тайного логова, затем убыстряясь, поднялся чуть ли не до уровня груди, прикрыв отсветы почти опустившегося за горизонт огненно-красного круга. Еще мгновение и пелена укутала дорогу, заставив каждого в душе содрогнуться, сдвинуться друг к другу. Просто само молчание стало напрягать. Вокруг ни ветерка, ни постороннего звука. Все будто потонуло в молочной субстанции тумана. Это длилось не долго.

Со стороны, откуда шли, послышался явный звук, похожий на топот лошадиных копыт. Все замерли. Кардаш уловив цокот, точно классифицировал.

— Всадник на лошади в нашу сторону скачет. — С какой-то задумчивостью в голосе проговорил вставший рядом с ним Костя Травкин. — Лошадь наметом идет…

Это он уже и так понял.

— …Сейчас мимо нас проедет.

Человек управлявший лошадью, словно знал об их присутствии рядом. Совсем неподалеку перешел на шаг, а потом и вовсе остановил животное. Не громко и как-то глухо звякнуло трензельное железо. До боли знакомый голос, позвал:

— Платон Капитоныч!..

Кардаш радостно отозвался:

— Андрейка!

— Я, Платон Капитоныч! Я!

Хильченков соскочил с лошади и попал в объятия всего коллектива, давно считавшего, что утратили молодого казака навсегда.

— А это что за чувал на круп положен? — заинтересованный голос Матушкина, заставил отвлечься от «восторженных соплей». — О! Брыкается!

— А это презент вам, господа подельнички! Матушкин, отвязывай его от седла.

— Турок!

— Он самый! Офицер малиновых беретов. Я тут неподалеку мимо проезжал, ну и захватил с собой. Только он по нашему, ни бельмес.

— Ничего. Сейчас разговорим молодца. — Уверенно проговорил жандарм.

— …Основная задача, которая ставилась перед нами, — перехватить группу, выехавшую из Мещер, уничтожать ее и по возможности взять пленного. Первые четыре засады не дали результата, а в одной из них нас чуть самих не уничтожили. Мы просидели в засаде сутки. Была дана команда возвращаться в лагерь, днём мы спустились в долину из назначенного нам места дислокации. Вышли к реке и при форсировании брода засевший в камышах противник открыл по нам огонь.

— Почему сами не атаковали? — задал вопрос Павловский.

— Отряд состоял из двадцати бойцов. А еще внезапность нападения. Была дана команда всем срочно бежать в мёртвую зону. Чтобы прикрыть выход отряда из-под огня, я, упершись в два камня посредине реки, открыл огонь по кяфирам — их было не более четырех десятков, но точно не та группа на которую объявили облаву. Дождавшись выхода из под обстрела всего подразделения, вышел к своим. Потом нас вместе с другими группами разведки, перебросили сюда.

— Какие силы задействованы для поимки или уничтожения нашей группы?

— Всего не знаю, но по слухам, из-под Суджук-кале…

— Откуда? — спросил Кутепов.

— Это они наш Новороссийск так кличут. — Пояснил Кардаш, он в допросе пленного не участвовал, предпочтя отдать бразды правления в этом вопросе человеку, который этим занимается по роду своей деятельности. Зачем отнимать чужой хлеб?

— Слушаю тебя!?

— …по слухам из-под Суджук-кале были сняты многие боевые части и переброшены в этот район. Район поиска расширили. Здесь сейчас янычары, сипахи, бошибозуки, отряды разведки и даже контрразведка присутствие свое обозначила. Кому-то вверху… — пленный глазами повел к небу, намекая на высокое начальство, — очень нужно не допустить русских за линию фронта. И после того как группу уничтожить сразу не смогли вся эта кутерьма и закрутилась. Аллах свидетель, что впереди, что позади вас, выстроена непроходимая линия из солдат Высокой Порты. Сомневаюсь, что вам удастся найти лазейку чтоб выбраться из расставленных сетей. Вас потому и не трогают пока, что будет проходить общая для всех операция. Обе цепи сдвинутся по сигналу, сомкнутся, и вы как рыбы окажетесь в ячейках сети. Рыбак просто втащит вас к себе в лодку. Я бы мог…

— Молчать! Говоришь только то, о чем тебя спрашивать будут! — прервал поползновения пленного офицера Павловский.

Пленника отвели в сторону, уложив на живот прямо в стерню. Подле него, усевшись, подсунув ноги под себя, расположился Мордвинов.

— Ну и что вы думаете насчет наших шансов выбраться из капкана, господин хорунжий? — задал вопрос жандарм, теперь уже командиру.

Кардаш был потомственным пластуном. Училищ не заканчивал, в академиях не учился, но «под рукой» Зимина походил не один год. Знал того как облупленного, его хитрую натуру на своей шкуре прочувствовал не раз. Мысль о том, что их послали с письмом как отвлекающий маневр от чего-то большего, назначив на роль, как теперь он пришел к такому выводу, смертников, приходила и раньше. Сейчас эта мысль укрепилась в сознании хорунжего, более серьезно. Своими действиями получается, они оттянули на себя значительные силы от таких объектов как черноморские порты, городки и станицы. Если этот значительный кусок территории прибрать к рукам, организовать его в боевом отношении, то получится, что связь войск с источником живой силы и техники, финансов и продовольствия, будет нарушена. Каждый населенный пункт станет крепостью, каждая территория, укрепрайоном. Из подполья выйдет часть казачества, став под знамена наместника царя. Да-а! Только вот увидят ли они конец завтрашнего дня, большой вопрос. Распространяться о своих выводах не стоит. Раз попали в такое положение, от них мало что зависит. Дело с их стороны, считай сделано и нужно тупо доигрывать свою игру в сложившейся комбинации.

Развернул карту, осветил лист фонариком. Туман за время разговора, как-то незаметно спал, развеялся. Ночь темная, звезды частично прикрыты кучными облаками, их рогатый пастух тоже едва проглядывается, давая бледный свет. Северный ночной ветерок колышит траву. Вся группа под боком, кому и не совсем положено, «греют уши». По нынешним делам можно считать, что положено всем. Судьба у них сейчас общая, одна на всех доля отмерена.

— Так. Если кто не понял, то нас всю дорогу теснили с маршрута к западу. Это им удалось. Сколько смогли, мы шли и бежали, сколько получалось — проехали на машине. Теперь. Вот здесь мы бросили машину. Километров восемь прошли пехом. Справа от нас сейчас полынья лимана Кущеватого, по левую руку лиман Сладкий. Впереди, из одного в другой лиманы, речка Челбис дорогу себе проторила. Ее напрямую еще одна река сечет, Мигута. Она побольше будет. Там, — махнул рукой в