Геном хищника 9 - Евгений Александрович Гарцевич

Я слышал его. Я чувствовал его. Я даже, кажется, разглядел кончики передних лап, пересёкших линию прохода. Я различал его ауру, не похожую ни на одну, которую я видел раньше. Осталось, только чтобы он предстал во всей красе, а потом побыстрее умер.

Я проверил, как на шлеме держится декодер, и краем глаза оценил процесс декодирования. Как-то довольно медленно всё шло: на данный момент возле крутящихся колёсиков мигало значение в тридцать восемь процентов. Зато, может, много чего расшифрует!

Всё! Кажется, прелюдия закончилась. Со стороны проёма накатила леденящая волна ужаса, на фоне которой моя «Аура страха» выглядела лишь вялой попыткой спасти кого-нибудь от икоты…

— Охренеть… — прохрипел я, пытаясь удержать ноги на месте.

Если бы они не подкосились, я бы, наверное, уже дал дёру. Сам бы взлетел, не хуже этих мотыльков, в люк и на всех порах мчал бы уже к Пеплу в надежде, что он меня защитит. Капец! Я по ощущениям моментально стал маленьким, слабым мальчишкой, который боится монстра, что живёт у него под кроватью.

И что-то мне так обидно стало за этого незнакомого мне мальчика, что вспыхнувшая злость привела меня хоть в какое-то подобие порядка. Ну или просто надо было перетерпеть, когда волна ауры схлынет. В глазах перестало двоиться, красная сетка снова стала сеткой, а не кругами и волнистыми линиями. Я моргнул и увидел уже выскочившего монстра во всей красе.

Я не заметил движения, он просто оказался между мной и проходом. Толстая, приземистая хрень с десятком лап. Копия и мелких летунов и средних монстров, наполненных токсинов, просто возведённая в абсолют. Треугольная морда с пастью, состоящей только из клыков — жевать там никто не собирался, только рвать и проглатывать. По бокам две чёрные зоны, предположительно органы зрения, но для обычных глаз они были слишком затянуты какой-то шершавой, плотной плёнкой. Похоже, старый, вот сам и не видит уже.

Лоб, голова и дальше спина сплошь были усеяны шипами. Уже на постоянку, выросшие и застывшие намертво, словно осколки камня. И лапы. Отчётливо я четыре пары. Две передние были подняты, и, похоже, для уверенного передвижения он их не использовал. Только колоть, бить, хватать и подтаскивать к пасти. Каждая лапа заканчивалась длинным, чёрным когтем, который можно было насадить на древко, чтобы неслабая такая коса получилась. Чтобы и подрезать что-нибудь типа моей ноги, и в каменной стене новый проход прорубить в случае необходимости.

В общем, токсичная, горбатая гадина с клыками и полуметровыми когтями. Предположительно мутировавший клещ-пере-переросток. Не то чтобы уникальная для Аркадии, но несколько вещей мне не нравились.

Во-первых, чуйка никак не могла найти убойную зону — сканер накатывал волной и бессильно стекал обратно. Вроде место промеж глаз, там, где мог быть нос, выглядело менее защищённым, но, скорее всего, просто потому, что плоское и в него было легко попасть.

Во-вторых, мне не понравилась скорость, совершенно неподходящая под такую массу. Монстр передвигался рывками, возможно, на постоянной основе используя какой-то навык. Одно моё моргание, и существо становилось ближе, а за ним тянулся размытый тёмный шлейф. Да и фиг бы с ним, но запаздывала чуйка — по всем моим ощущениям монстр всё ещё находился в первоначальной точке прыжка. И умом я это понимал, но рефлексы будто притормаживали.

Я снова моргнул, и между нами осталось всего каких-то два метра. Усилием воли и не обращая внимания, что руки ещё дрожат от чужой ауры, я надавил спусковой крючок и выдал полную очередь в плоский лоб. А последние пару пуль увёл в сторону глаза, но, видимо, лишь чтобы убедиться, что пробить я их не могу.

Пара рикошетов, некоторые даже с искрами, а в остальном пули легли, притоптывая одна другую, а потом отвалились с такой же вялостью, как и волна чуйки.

— Хрень, — прошептал я, глядя, как монстр всего лишь повертел головой.

Потом он вскинул подбородок, типа кивнул мне так, что моё воображение тут же нарисовало типовую сцену из старого боевичка. Ту самую, где кто-то говорит: покажи мне свой лучший удар. Вот только моя ситуация была уже в стадии: а вот теперь я покажу тебе настоящий удар…

Монстр рванул. Я ждать не стал, толкнул ему навстречу статую и бросился в сторону. Бесполезный «сиг» отбросил в сторону, чтобы не затоптали, и на ходу прихлопнул двух паразитов-маячков, попытавшихся ко мне прилипнуть.

— Сука, — в сердцах выдохнул я, — маячков мне ещё не хватало…

Я спрятался за высоким каменным ящиком, мельком выглянул, оценив ущерб, нанесённый монстру, и сныкался обратно. Урона не было. Точнее, он весь пришёлся на памятник, который хоть как-то меня выручил — запутался в лапах у монстра и на пару секунд отвлёк клеща от меня. Пока его топтали, раскалывая когтями.

Отправив сигнал острохвостам на ликвидацию светлячков-маячков, достал телескопическую дубинку и переключил её на ячейки с заморозкой. В другую руку взял «чезет». Просто так он бесполезен, тут бы Фей со своей кувалдой лучше бы подошёл, но если сначала подморозить. А потом повторить, взболтать, смешать и повторить…

В общем, план созрел. Нет убойной зоны, значит, надо её создать.

С этими мыслями я и выскочил из-за своего укрытия и на всех парах, с активацией «Рывка» проскочил мимо клеща. На лету рубанул дубинкой, попав точно в центр между глазами и верхней челюстью и низом крайнего каменного рога. Руку отожгло от удара и внутренней борьбой с рефлекторной попыткой активации «Двойного укуса» (не сейчас, могу темп сбить), а воздух рядом с нами окутался морозной, блин, свежестью.

Я отшатнулся, едва разминувшись с когтем, разорвал дистанцию и выдал зачётную двойку в тёмное пятнышко, оставшееся после удара ледяным геномом. Больше выстрелить не успел, клещ уже приблизился почти вплотную. И я снова затупил на долю секунду, всё ещё целясь в его прежнее местоположение.

Но ушёл, снова оказавшись за камнем, который успели очистить острохвосты. Поругал себя за медлительность и по новой налетел на монстра. Увернулся от летящего мне навстречу когтя, ударил дубинкой по касательной, зацепив край глаза и даже выбив оттуда кусочек окаменелости. Реакции у монстра ноль. Мне вообще показалось, что он лучше видеть стал, будто я ему затвердевшую пелену с глаза снял.

Нет, так не пойдёт. Взрывать нельзя — кислотой зальёт, в нём столько должно поместиться, что мы все здесь утонем. По глазам не бить — прозреет, по рогам не бить — обидится. По яйцам… Тем более обидится, но я бы ударил.