Фронтир - Яков Литвинов

– Ты возишь черные кристаллы в багажнике?

– Испытываю экранирование от излучения. Пока никто не засек.

– О боже мой… А проводов столько зачем?

– Ну так антенны надо на крыше установить. Думаю, проводов тебе хватит. Только займись этим сегодня, весь процесс работы уже должен регистрироваться.

– То есть ты не собираешься мне с этим помочь?

– Извини, но мне надо ехать на прием. Я прямиком из мастерской к тебе – это всё завезти. По дороге подобрал Агнесс. Она в машине ждет.

– Понятно. – Папаша недовольно выдохнул.

– Ну, удачи тебе.

– Угу. Удачи, Дитрих. – Папаша затушил сигарету и прикурил новую.

Дитрих ван Хайме вернулся в свою машину – слишком хорошую для этого района, где, как он и сказал, его ждала жена.

– Всё, теперь едем, – сказал он, трогаясь с места.

– Решил ему не помогать?

– Не хочу опаздывать на прием. Надеюсь застать кого-нибудь интересного, пока все еще не напились. Да и одежду пачкать не хочется.

– Кстати об одежде, дорогой, ты когда последний раз рубашку менял?

– Ну-у… Кажется, дня два назад. Или три. А что?

– У тебя воротник черный, только сейчас заметила. Еще она мятая.

– Не страшно, у меня в багажнике запасные лежат. Там переоденусь.

– У тебя рубашки лежат рядом с черными кристаллами?

– Ну да.

– Отлично.

– Бояться этого – всё равно что бояться радиации от мобильного. Ну, стану эспером в крайнем случае.

– Ох, и почему ты со своей умной головой во Фронтир не пошел?

– Там и без меня умных людей хватает. Не таких умных, как я, конечно, но всё равно.

Летнее солнце уже село, когда они добрались до места приема. Его проводил в своем поместье граф Серебряков, занимающий высокое место во Фронтире, и на его приемах можно было встретить не только дворян и предпринимателей, любящих светскую жизнь, но и тех, кто занимался высокими технологиями, а значит, можно было наладить новые связи.

Поместье Серебряковых было больше поместья ван Хайме, у них даже была двухуровневая подземная парковка, куда Дитрих и направил свою машину, представившись лакею у ворот.

Выйдя из машины, он открыл багажник, чтобы достать новую рубашку. Багажник изнутри был целиком облицован металлическими пластинами, из которых торчали провода и микросхемы. Пока они ехали, все вещи, лежащие в багажнике, разбросало из стороны в сторону, а рубашки лежали на самом дне.

Дитрих оглянулся по сторонам. На парковке было много машин и не было других людей, так что он решил переодеться прямо тут. Он достал из багажника несколько черных кристаллов и подумав, куда их можно деть, аккуратно положил их на капот соседней машины. Агнесс пока не торопилась выходить из машины. Туда же он переложил часть хлама из багажника и, наконец, достал рубашку.

Пока он застегивал пуговицы, у машины, на которую он положил свои вещи, загорелись фары и свет в салоне, пискнула сигнализация, после чего и свет, и сигнализация медленно затихли.

– Вот черт.

Дитрих быстро закончил переодеваться и спешно закинул все вещи назад в багажник, а затем вместе с женой направился к лифту.

– Мне показалось, или ты испортил чью-то машину?

– Надеюсь, что нет.

– Дитрих…

– Я куплю новую, если попросят.

Поднявшись на лифте, они оказались в главном холле, где был в разгаре званый вечер. Часть людей уже стояла за столами с едой, общаясь друг с другом, а другая еще только готовилась взять свою порцию. Первым делом пара направилась к хозяину дома.

– Алексей! – Дитрих протянул Серебрякову руку.

– Чета ван Хайме! Рад вас видеть, – сказал граф, пожимая руку Дитриху и целуя руку Агнесс.

– А мы рады быть здесь. Как и всегда, – с улыбкой сказала Агнесс.

– Как ваши успехи, граф?

– Постепенно приводим в порядок весь бардак после войны, Дитрих. Наших военных же тоже задействовали. На южном и юго-восточном направлениях.

– Это там, где местные радикалы подняли восстание?

– Именно там. Некоторые архаизмы не выдавить из человека никакими благами и достижениями цивилизации. Эти регионы всегда были и всегда будут землей упадка и суеверий, хотя вы это и сами наверняка знаете. А когда у людей есть только слепая вера и много эсперов, регистрировать которых никто, конечно же, не стал, заканчивается всё это очень печально. С другой стороны, радикалы доставили достаточно проблем и Империи Двух Солнц, так что, как мне кажется, если бы не они, то наше поражение было бы гораздо более разгромным.

– Главное, что степи и пустыни, которые столько лет превращались в плодородные земли, оказались незатронуты войной.

– Да. К счастью. Насколько мне известно, сейчас планируется в срочном порядке еще сильнее укрепить южные границы и разместить в регионе новые войска, в том числе и части Фронтира.

– Много любителей заключить сделку с дьяволом?

– И не только. Сами же знаете, эмульсиносные колодцы – это зоны повышенного риска.

– А! Я еще слышал, что на южном направлении произошел какой-то неприятный инцидент?

– У вас хорошие источники, Дитрих. Да, действительно. Во время восстания радикалы истребили несколько поселений. Там жила одна обособленная народность, не очень многочисленная. Своя старая история, вера и прочее. Не помню, как их…

– А, кажется, понял, о ком вы, но тоже не вспомню название.

– Ну так вот, видимо, радикалы нарвались там на группу эсперов из местных. Очень сильных и очень злых. Карательные отряды до сих пор считаются пропавшими без вести. Но поскольку по тем городам, куда дошли эти эсперы, словно ковровой бомбардировкой прошлись, думаю, что и от отрядов этих даже пыли не осталось.

– Эсперов нашли?

– Нашли и уничтожили.

– Надеюсь, отделались малой кровью.

– К счастью.

– Что ж, насколько я понимаю, нас отрезали от Большого восточного колодца?

– Да, но думаю, что к моменту окончательного подписания мирного договора при поддержке мирового сообщества нам удастся сохранить хотя бы небольшой выход к колодцу и, может быть, даже договориться о сохранении своей доли участия в его разработке. Империя сильна, но ей не по силам будет ввязываться в новую войну, да еще и против всего остального мира. Кроме того, люди там чертовски прагматичны и знают толк в торге. Их интересуют скорее престиж и территория, чем увеличение доли в разработках.

– Эта часть света всегда была пороховой бочкой, которую никто не замечал. Не хотелось бы, чтобы она сдетонировала снова. Никак люди не начнут запоминать уроки прошлого.

– Потому история и повторяется по кругу. – Серебряков ухмыльнулся, после чего заметил кого-то за спиной Дитриха и помахал рукой, подзывая к себе. – Позвольте мне представить вам моих дочь и племянницу.

К