Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

На самом деле Антон хотел спросить совсем о другом. И дождавшись молчания Росса он спросил:

— А если Макс не успел выполнить миссию? Тогда проиграешь ты? Или что?

— Да, тогда скорее всего проиграю я, — ответил Михаил. — Если Макс не смог и модернизация прошла успешно, то мне придется биться с самой сильной версией Никиты Ермакова. Семь изменений времени тому назад такой бой уже случался. Тогда у меня не было ни единого шанса на победу. И наученный опытом прошлого я могу сказать, что и сейчас этого шанса так же не будет.

— А мы? Я, Макс и Жданов? Что будет с нами?

— Не знаю, но могу предположить. Максим однозначно обречен, потому что в данный момент он является исполнителем моей воли. Жданов возможно выживет, потому что сейчас он вероятнее всего является человеком Ермакова. А возможно я ошибаюсь. Никита Ермаков умеет быть непредсказуемым и каким он придет, милосердным или в ярости, можно только гадать.

Вспомнив, что забыл уточнить один важный момент, Антон спросил:

— Если ты проиграешь, то тогда что? Кто тогда перезагрузит реальность? Основа не станет, ей не будет резона, ведь по факту ты побежден и ей останется лишь найти способ захватить командный центр. Или есть нюансы, которых я не знаю?

— Ты прав, есть нюансы и касаются они только Основы, потому что в случае моего поражения и вероятной смерти командные центры автоматически прекращают существовать. Все командные центры, рабочий и резервные, будут полностью стерты с лица планеты Тауран, если специальное устройство не получит подтверждение того, что я жив. Вот это устройство, — Росс продемонстрировал запястье и что-то отдаленно напоминающее часы, — передает сигнал каждый час. Если сигнал не передан, то у меня есть не более часа, чтобы передать его повторно. Но так же у меня имеется возможность дистанционного уничтожения командного центра. Только у меня и ни у кого больше. Увы, но доверять столь важное дело еще кому-то нельзя, таковы мои правила.

Основа должна привыкнуть к нерушимой индивидуальности Росса, такова часть плана. Реальности сменялись одна за другой, но командный центр оставался у несменного руководителя — Михаила. И допускать, чтобы командный центр перешел еще под чье-то руководство, Михаил больше не собирался никогда. И он всеми способами показывал это Основе, которую он сам же когда-то допустил до частичного управления командным центром.

Непоправимые ошибки были записаны в память вселенной, та реальность менялась десятки раз, но саму память о той реальности было не стереть и Основа этим пользовалась. Она раз за разом демонстрировала Никите Ермакову гибель Земли в ядерной войне и тем самым подпитывала его ненависть к деду, который якобы был виновником всего этого. Все шло не совсем так, как этого хотелось, но пока что всё шло по плану и поэтому Михаил не планировал чего-то нового. Росс человек, он действует как человек, он поддается привычкам, он действует привычными методами — Основа запомнит Михаила именно таким, и именно с таким Михаилом она будет бороться. И сюрпризы, которые он уже приготовил, однажды сильно удивят Основу. Всё это будет, всё это неизбежно…

— Без командного центра вообще нельзя? Почему всё завязано на него? Альтернативы вообще нет?

— Нет, альтернативы нет. Командный центр даёт возможности бога. Я уже говорил об этом. Основа не успокоится, пока не получит его в своё пользование. И она будет менять реальность сколько угодно раз. Для неё нет понятия усталости. Она искусственный разум, который идет к цели. Увы, но пока что я не нашел абсолютного оружия, которое поможет мне остановить её. Но я найду его, обязательно найду его. А затем я вновь сделаю вселенную свободной. И больше никто не посмеет её менять…

Глава 16

Внук и дед

Нож помог Максу обрести свободу. Держа в руке спасительный клинок он принялся тыкать в панель управлением медицинской капсулой указательным пальцем левой руки. При этом он почти не понимал ничего из того, что делает, его тело действовало обособленно, в данный момент оно полагалась на чужую память. И как бы он ни старался, осознать именно эту часть памяти Росса у него вообще не получалось.

А палец тем временем продолжал жить своей жизнью и всё быстрее нажимал на маленький экран. Чтобы остановить сложный процесс требовалось обойти много уровней защиты. Задача была трудной, но её нельзя было назвать невозможной. Даже самую сильную защиту можно либо сломать, либо обойти. Память Росса, которая вдруг обрела самостоятельность, выбрала второй вариант. И спустя не более трех минут зеленая шкала, которая скорее всего обозначала стадию процесса модернизации, загорелась сперва желтым, а потом и вовсе пропала. А её место заняла новая шкала, красная и полная, и она довольно проворно начала уменьшаться.

И только после этого тело Макса вновь вернулось под управление истинного хозяина. Но память Росса, даже прекратив контроль, всё равно осталась. Он чувствовал её, чувствовал как она понемногу угасает, как её сжигает некий процесс, который Михаил Росс заложил в его разум. Освобождение от чужих знаний и чужой воли было медленным и не сопровождалось какими-либо негативными процессами. Дискомфорт доставляло лишь чувство огорчения, которое было не его, Макса, а навязывалось умирающей памятью Росса. Они не успели вовремя, большая часть модернизации Ермакова прошла успешно, отката не будет, Никита Ермаков получил более девяноста процентов запланированных модернизаций. Макс подвел Росса, он был слишком медлителен, он не успел.

Процесс горения чужих воспоминаний был не долгим, не прошло и десяти минут, и Макс вновь стал самим собой. Физическая боль пришла первой, память Росса каким-то образом блокировала её и умудрялась находить силы в неких скрытых резервах организма, но сейчас, когда памяти не стало, не стало и её бонусов. И Макс оказался лежащим на полу в позе эмбриона и всё, что он мог делать, это стараться шевелиться как можно меньше и по возможности не стонать.

И конечно же осознавать всё то, что он умудрился натворить в этом странном состояния, когда твоя воля подавлена кем-то более сильным. Михаил сделал из него дистанционную марионетку и после того, как в нем отпала нужда, просто выбросил его. Осознавая это Макс жалел лишь об одном — о том, что Ермаков не получил все сто процентов модернизаций. И еще он очень сильно надеялся на победу Никиты. Росс мерзкий и