Гавани солнца - Марта Уэллс

– Лун позаботится об остальных, – сказала Елея, находившаяся чуть ниже Нефриты. – И с ними наставница.

– Сумрак крепче, чем кажется, – добавила Шафрана.

Нефрита понимала, что должна согласиться и притворяться не такой встревоженной, но не могла заставить себя что-нибудь сказать. Она велела себе сосредоточиться на поисках хианцев. Иначе будет уже неважно, что произошло снаружи.

Утес тронул ее шипы огромным когтем. Она остановилась и снова принюхалась. До сих пор ей не удавалось ничего почуять, только сухой холодный воздух с металлическим привкусом. Но теперь появился едва уловимый знакомый запах: кишский мох.

Нефрита дала знак остальным двигаться осторожнее и полезла дальше.

У следующей витой колонны она обнаружила кусочек мха. По крайней мере, они не сбились с пути.

Впереди шахта сужалась, но свет становился рассеянным.

– Там выход, – тихо произнесла Елея.

Когда они оказались в более просторном помещении, Нефрита жестом приказала остальным оставаться на месте и осторожно пошла вперед.

Шахта заканчивалась в большом зале, где единственная колонна изгибалась, образуя подобие лестницы, идущей вниз. Зал был тускло освещен и полон теней, и почти пуст, за исключением рельефных панелей на стенах. Нефрита заметила в стене открытый дверной проем с каким-то резным орнаментом вокруг… И трех хианок. Она довольно зашипела.

У двух хианок были ручные огнестрелы. Земные с оружием в руках всегда становились излишне самоуверенными. А одна была безоружна, но стояла, вытянув руки и сосредоточенно закрыв глаза. Двое других смотрели на шахту вверху, ожидая нападения.

Безоружная владеет магией, решила Нефрита. Наверняка так. Хианка ждала, когда двое других заметят раксура, и тогда она снова разрушит шахту.

Елея, Шафрана и Эрика пристроились рядом с Нефритой, а Поток и Ловкач держались позади с Утесом. Нефрита глянула на трех воительниц, указала по очереди на трех хианок и получила в ответ согласное движение шипов. Затем Нефрита стремительно выскочила из шахты, напрягая все мышцы.

Поворот компенсировал вращение зала, и она ударила безоружную хианку когтями ног раньше, чем две другие ее заметили. Нефрита повалила хианку на землю, ее когти порвали ремни летательного ранца и сомкнулись на горле.

Елея ударила следующую, и летательный ранец хианки отлетел в одну сторону, а голова в другую. Третья подняла оружие, чтобы выстрелить в Эрику, но Шафрана врезалась в нее сбоку и впечатала в стену рядом с дверным проемом.

Только тогда Нефрита заметила четвертую хианку в тени с другой стороны двери. Нефрита приготовилась к прыжку, но хианка не стала поднимать оружие, а дернулась вбок…

…и волнистый резной узор вокруг проема начал кружиться, а дверь закрываться.

Нефрита зарычала и бросилась вперед, но ударилась о закрытую дверь и отскочила. В яростном отчаянии она смотрела на дверь. Декоративный бордюр был сделан из лепестков твердого белого материала, и теперь закрытая дверь выглядела громадным цветком. Дверь предтеч.

– Это же… – прорычала рядом с ней Елея.

– Да.

Нефрита провела по цветку руками. Материал был мягкий, но плотный. Ни задвижки, ни места, за которое можно было бы подцепить.

Она ощутила движение воздуха за спиной: Утес принял земную форму. Он подошел и попытался просунуть руку между лепестками в центре.

– Никакой задвижки.

Утес мрачно покачал головой.

– Дверь открывается только для предтеч, – говорил воинам Толк. – На той, которую мы нашли раньше, было место, коснувшись которого можно открыть задвижку. Лоза и Звон догадались, как ее открыть, но здесь, похоже, такого нет.

– А как же ее открыли тупые хианцы?.. – начал Поток и сам ответил на свой вопрос: – Оружие. Их пропустили из-за оружия.

Нефрита снова зарычала и стукнула кулаком по плотным лепесткам. Ведь ради этого они протащили Сумрака через полмира – открывать любые запертые двери предтеч. А теперь она понятия не имеет, где он и живы ли они с Луном вообще.

Кетель ждал Луна у дверного проема, и ветер трепал его спутанные косы. Лун испытывал к кетелю слишком сложные чувства, но все же он должен был предупредить.

– Не ходи. Если остальные не сумеют это остановить, мы, скорее всего, ничем не поможем.

– Я не хочу жить без нее и нашей стаи, – сказал кетель и бросился навстречу ветру.

Вслед за ним Лун начал карабкаться по лестнице, огибавшей рулевую рубку снаружи. От холода в голове прояснилось, но ветер едва не сбрасывал его с перекладин. Ледяные шарики жалили чешую, а рвущийся металл скрежетал так, будто корабль умирал в страшных муках. Кетель принял крылатую форму и протянул когтистую руку. Лун подпрыгнул, уцепился за нее и взобрался кетелю на шею, устроившись позади рогов.

Отсюда Лун лучше видел, но это не слишком радовало. Вокруг вздымались стены воды, поверхность пенилась штормовыми волнами. Металлический корабль накренился, создавая воздушную воронку, а цветок причальной конструкции продолжал вращаться вокруг своей оси. Далеко внизу сквозь пелену поднимаемой ветром воды Лун разглядел коричневато-желтую равнину, залитую лучами яркого солнечного света. Он не знал, что произойдет, когда причальная конструкция свалится туда, да и не хотел выяснять.

Кетель прыгнул на следующее колесо, и ветер едва не сдул его с корабля в стену воды. Лун приник к чешуе гиганта, пытаясь не нарушить равновесия. Кетель приземлился и с трудом уцепился за колесо, затем полез вниз к башням-луковицам. Обретя хоть какое-то укрытие от ветра, он пошел на нос.

Они добрались до места, где туго скрученные канаты соединяли корабль с причалом. Лун задумался, не стоит ли разорвать их и освободить корабль. Нет, понял он, скорее всего, это только поможет хианцам. Это могло бы замедлить перемещение всей конструкции, дав им необходимое время.

Над канатами тянулась похожая на лист площадка. Кетель собрался с силами и прыгнул туда.

Лун снова пригнулся, чтобы уменьшить сопротивление ветра, хотя толку от этого было немного. Порывы ветра врезались в них, как валуны, и когти кетеля скребли по серебристой поверхности. Наконец он все-таки зацепился и встал.

Чтобы удержаться, Лун распластался за рогами кетеля, ветер свистел в шипах, ледяные кристаллы осыпали чешую, как галька. По мере того как кетель поднимался, Лун понял, что движение причала как будто ослабевает, и когда ветер притих, поднял голову. Он был почти оглушен постоянным напором ветра и гулом и не сразу понял, что кетель только что перевалил через внешний край центральной шахты и начал спускаться. Лун поморгал и покачал головой. Защитная пленка на глазах не желала полностью открываться из-за летящего льда.

Когда кетель подобрался к завалу в шахте, Лун сумел как следует рассмотреть препятствие и зашипел себе под нос. Часть стены обвалилась