Протокол наблюдателя - Айна Суррэй

— Ненавижу это чувство, — прошептал Кир, сжимая ткань ее юбки в пальцах. — Когда видишь, что кому-то нужна помощь… Но можешь только кричать. Надеяться, что кто-то вместо тебя придет и все исправит, потому что сам ни на что не способен.

— Беспомощность не любит никто, — спокойно ответила та. — Но она часть жизни каждого.

— С того дня… — Кир сглотнул немного нервно. — Я начал боятся, что не успею. Не успею сказать, что мне кто-то важен. Не успею сделать что-то, чтобы потом не жалеть. Не успею исправить ошибки или изменить ситуацию, из-за чего не получится ничего изменить и придется просто жить с этим грузом дальше…

— Бояться за тех, за кого отвечаешь — это нормально. Но ты не должен брать на себя больше, чем способен вынести.

— Я не хочу ни за кого отвечать, — Кир приподнял веки, глядя на размеренные языки пламени. — Я просто хочу сохранить все шахматные фигуры на доске.

— К сожалению, начав партию, неизбежно придется жертвовать пешками ради победы. Иначе выиграть невозможно.

— Нет, — губы Кира растянулись в усталой горькой усмешке. — Если мне придется пожертвовать фигурой — я просто переверну доску.

— Это уже не стратегия, а самовольство.

— А кто сказал, что я должен играть по правилам?

— Ты взял на себя слишком много, — Равилла медленно подвинула руку. Кир чувствовал тепло ее ладони, каждое прикосновение к прядям. И от этого незамысловатого жеста напряжение уходило из плеч, освобождая мышцы от тянущей боли.

— Если не я — тогда никто. Отец прекрасный правитель, но слишком сильно доверял аристократам и все вышло, как вышло. А я вижу, кто врет. Кого заботит исключительно собственное благополучие и толщина кармана. Мне нужна поддержка и время, тогда получится вычистить всю грязь…

— И ты получишь их, ведь мы семья. Ты всегда можешь обратиться к нам за помощью.

— Знаю, поэтому забочусь о вашем благополучии.

— Когда ты был маленьким, — тихо произнесла она, — тоже любил лежать у меня на коленях. Был таким спокойным и милым…

— Сейчас я тоже спокойный и милый.

— Такой же, как арангус, — хмыкнула Равилла, а Кир успел задаться немым вопросом, хотя догадывался. — Ты вырос, стал самостоятельнее и научился мне врать, — она переместила руку, нежно тыкнув парня в нос. Тот поморщился, чем вызвал у нее легкий смешок. — И это нормально. Я не прошу тебя рассказывать все, раз ты не хочешь. Но вопросов у меня очень много…

Глава 32.3

— Я знаю, — Кир устало опустил веки. — И мне правда не хочется об этом говорить.

— Поэтому я попрошу ответить только на один. Кто эта Юрана? Ты никогда не упоминал ее.

Кир обреченно вздохнул. Пусть Кириан был милым малым, определенно не обрадовался бы вот такому раскрытию его секретов.

— Второй наследник правящей семьи и дочь обедневшего барона, разоренного аристократами… Иронично, не находишь? — Кир произнес это с долей горечи. — Тайная любовь, обреченная на сплошные несчастья и нескончаемую боль… Юрана стала рычагом давления на меня. Они получили доступ к переписке, а это — скандал, и я не могу его допустить. Клан Теней во всем замешан — Вейна намекнула уже, что это последнее предупреждение. Поэтому у меня не осталось выбора: личный помощник наследника получает неприкосновенность, как и члены его семьи.

— Я поговорю с твоим отцом за место тебя, — голос Равиллы прозвучал напряженнее. — Тебе не стоит присутствовать при его возмущениях. Он не обрадуется твоему своевольству.

— Фактически — это не измена. Мы с Юраной начали встречаться еще до назначения сорали, но из-за статуса семьи Шайе наш брак никогда бы не был организован. Даже если бы я попросил.

— Это не отменяет его негодования, ведь она — рычаг давления. Ты прав, если правда вскроется — будет скандал. Ты запятнаешь свою честь и репутацию Юраны. Но… Скажи мне честно: правдивы ли твои чувства?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что верданские матери крайне чувствительны к своим детям.

По коже Кира пробежали мурашки. На миг показалось, словно та раскрыла его также спонтанно, как Юрана, но Равилла больше ничего не сказала.

— Нет, — произнес Кир чуть тише. — Любовь прошла — завяли помидоры. Это были яркие чувства, погасшие также быстро, как вспыхнули. Я никого не люблю, кроме своей прекрасной подушки. И именно я виноват в том, что Юрана попала в такую ситуацию, поэтому обязан взять ответственность.

— Самый уставший и самый честный, — Равилла тихо посмеялась. И от этого смеха отчего-то сжалось сердце. — Мне правда жаль, что я не могу дать тебе то, чего так хочу: свободу выбора.

— Я понимаю, все в порядке. Сейчас меня волнуют исключительно аристократы, — Кир чувствовал, как ее пальцы касаются кожи на шее. Она могла бы дотронуться до спины, и почувствовать биение сердца… Но отчего-то это совершенно не волновало.

— Сейчас тебе стоит перестать волноваться и просто отдохнуть. Самое главное, что Юрана под защитой, а Элиару лучше. Твоя диета оказалась крайне эффективной.

— Да, — Кир почувствовал, как веки наливаются свинцом. — И я хочу, чтобы вы с отцом тоже начали питаться так… — тише произнес он.

— Древние верования…

— …Не имеют ничего общего с современностью, — договорил тот, находясь на грани сна и яви. Кир и сам не понимал, когда дрема успела опуститься на сознание неподъемной тяжестью.

«Я не хочу снова хоронить родителей…»

Кир уже не знал, говорил вслух, думал или собственные слова ему снились. Он провалился в глубокий, крепкий сон. И впервые за все время пребывания на Этерионе ему ничего не снилось. Никакие переживания, никакие воспоминания. Исключительно беспросветная темнота, позволяющая наконец-то отдохнуть.

Равилла продолжала сидеть, прислонившись спиной к мягким подушкам глубокого дивана. Пальцы продолжали неспешно скользить по волосам парня, касаться его широких плеч, опускаться до ребер и подниматься обратно к лоснящимся прядям.

— Спи спокойно, сынок… — одними губами произнесла та. — Мама всегда будет с тобой.

Глава 33.1

Кир проснулся из-за отчетливой тянущей боли в пояснице. Да и положение ног неудобное, как-то подозрительно высоко лежат. Он лениво поднял веки. Просыпаться совершенно не хотелось. Несмотря на неудобную позу, чувствовался некий необъяснимый комфорт, и то самое душевное спокойствие, так сильно и давно необходимое ему с момента начала всей этой катавасии.

Кир опустил ноги, перекинутые через подлокотник дивана, и поднялся. Позвоночник возмущенно хрустнул, и его владелец сие недовольство разделил в полной мере. Он зарылся