Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

Самым трудным было соединить Дисциплины с физическими движениями.

С Obfuscate было проще: я учился активировать Cloak of Shadows не на бегу, а в бою — короткими вспышками невидимости, которые сбивали противника с толку. Силас называл это «теневой манёвр»: удар — отскок — активация Obfuscate на полсекунды — повторная атака с неожиданного угла. На тренировках это работало через раз. В реальном бою — должно было сработать через «повезёт».

С Auspex — сложнее. В бою аура противника меняется слишком быстро, чтобы её читать. Но эмоциональный якорь — страх, гнев, азарт — пульсирует постоянно. Если поймать его — можно предсказать не только физическое движение, но и намерение. Силас называл это «чтением ритма боя». Я называл это «чит-код». Поймал якорь — знаешь, куда враг ударит через секунду. Не через три, как при обычном чтении ауры, — через секунду. В бою это разница между уклонением и кинжалом в горле.

С Dementation — сложнее всего.

Obnubilate и Mirror of Madness — комбинированные Дисциплины, которым обучил меня Силас, — требовали концентрации. Первое сплавляло Passions с Obfuscate, второе — The Haunting с Aura Perception. В бою ни на то, ни на другое времени практически не было: чтобы создать «дыру» в чужом восприятии или отразить безумие обратно в атакующего, нужны секунды. Секунды, которых противник не даст.

Но составные части этих Дисциплин — базовые уровни Dementation — работали быстрее. Passions — усиление или подавление эмоции — я использовал как короткий тычок в чужой страх. Враг замахивается — я впрыскиваю ему крошечную дозу сомнения. На долю секунды его рука замедляется. На долю секунды его уверенность трескается. И в эту трещину входит мой кинжал.

The Haunting давал больше. Не полноценные галлюцинации — на них требовалось время. Но короткий шёпот за спиной противника. Шорох шагов, которых нет. Тень в углу зрения — на четверть секунды. Маркус на тренировках называл это «Эхо-камерой»: ты не создаёшь иллюзию — ты даёшь врагу услышать то, чего он боится. Этого хватало, чтобы он обернулся. А когда он оборачивался — я был уже не там.

Силас называл это «грязным боем». Я называл это «единственным боем, который у меня есть». Против оборотня в Hispo-форме честный бой — самоубийство. А грязный — шанс.

Я вспомнил всё, что знал о боевых формах Гаруу. Hispo — гигантский волк, скорость, когти, инстинкт. Против него грязный бой мог сработать: зверь предсказуем, его ярость можно направить. Но Crinos… Crinos — это другое. Боевая форма, в которой оборотень сохраняет и звериную мощь, и человеческий разум. Десять футов мышц, когтей и тактического мышления. В Hispo Гарм — волк. В Crinos — воин. Воин, который видит твои уловки, анализирует их и отвечает соответственно. Против Crinos грязный бой — не шанс. Против Crinos — только бежать. И молиться, чтобы он не догнал.

Оставалось надеяться, что Гарм не перейдёт в Crinos. Судя по его поведению в предыдущие встречи, он предпочитал Hispo — быстрее, смертоноснее для одиночной цели. Но гарантий не было.

Современник внутри меня мрачно резюмировал: «Мы готовимся к бою, в котором наш лучший сценарий — враг выберет не самую смертоносную форму. Это не стратегия. Это русская рулетка.»

Метагеймер ответил: «Русская рулетка с пятью пулями из шести. Но одна камора пуста. Значит, шанс есть. Работаем с тем, что есть.»

Метагеймер анализировал данное обучение с холодной методичностью, которая удивляла даже меня: «Бой — это система. Как операционная система. У каждого противника — свой "код". Свои паттерны. Свои уязвимости. Задача — не быть сильнее. Задача — найти эксплойт. Ошибку в тайминге. Слепую зону. Угол, под которым противник не ожидает атаки. Оборотень — не исключение. У него тоже есть эксплойты. Надо только найти.»

Следующие две недели были посвящены соединению Дисциплин с движением — то, о чём я писал выше. И к концу месяца, после четырёх недель тренировок, я уже не умирал против Силаса в первые тридцать секунд. Я держался минуту. Иногда — две. Однажды — почти три, и в конце этой третьей минуты мой кинжал прошёл в миллиметре от его горла.

Он отступил. Опустил оружие.

— Достаточно, — сказал он.

Я тяжело дышал — вампиры не нуждаются в кислороде, но привычка осталась. Мои руки дрожали от напряжения. Не физического, но тоже выматывающего. Кинжал в правой ладони сидел так, будто всегда там был. Мои руки держали кинжал так, как никогда не держали клавиатуру. Мышцы помнили каждую тренировку — каждый удар, каждый уворот, каждый блок. Мышечная память перестроилась — медленно, болезненно, но перестроилась.

— Ты готов? — спросил Силас. — Физически?

— Да.

— Ты готов психологически?

Я поднял глаза. В темноте, за деревьями, на расстоянии двадцати метров, горели два золотых глаза. Гарм. Он ждал.

— Проверим.

«Запись в журнале: Физическая подготовка — этап 1 завершён (4 недели). Навыки: кинжал (базовый), уклонение (средний), блокировка (начальный). Боевое применение Дисциплин: Obfuscate в бою — 50 % успех, Auspex — чтение ритма боя — 60 %, Dementation — короткий импульс — 30 %. Статус: не боец. Но уже и не жертва. Вероятность выживания при столкновении с Гармом: 34 %. Выше, чем было неделю назад.»

Глава 40. Прямое столкновение

В любом гайде по World of Darkness написано: «Не связывайтесь с Гаруу. Никогда. Если увидели оборотня — бегите. Если не можете бежать — прячьтесь. Если не можете прятаться — молитесь. Если молитвы не помогают — вы уже мертвы.» Я читал этот гайд. Я знал эту мудрость. И всё равно стоял на болоте с кинжалом в руке, глядя, как из тумана выходит двухметровый волк в боевой форме. Потому что иногда мудрость бессильна против обстоятельств. Иногда бежать некуда. Прятаться — негде. И молитвы — даже вампирские — бесполезны. Остаётся только сражаться. И надеяться, что твой противник — такой же хищник, как ты. И так же, как ты, уважает силу.

Гарм ждал меня на болотах.

Он выбрал место идеально — с тактической точки зрения. Узкая полоса относительно твёрдой земли между двумя топями: слева — чёрная вода, подёрнутая ряской, справа — зыбкая