Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

Третья: регенерация гаруу быстрее вампирской. К тому моменту, как я отлетел в кусты, рана на его животе уже затягивалась. Через минуту — исчезла. Мои раны только закрывались часы. Это значит: война на истощение с оборотнем невозможна в принципе. Каждый бой должен заканчиваться либо быстрой победой (самоубийственный вариант), либо быстрым бегством (реалистичный). Тактика «затанковать и пережить» не работает — гаруу просто переждут твою регенерацию и добьют. Возможно огонь и серебро будут более опасны, но первый одинаково опасен для меня самого, а второе слишком мягкое для полноценного оружия из него, а напыление неясно насколько будет эффективно. Бомба с серебром? Повеяло чем-то ведьмачьм, да…

«Заметка к гайду: против гаруу только burst damage. Только быстрая атака в уязвимую точку — глаза, горло, пах, — и немедленное отступление. Повторить цикл. Не геройствовать. Не стоять на месте. Не пытаться блокировать. Уклонение — единственная защита.»

К полудню — точнее, к тому, что было полуднем снаружи, пока я лежал в дневном оцепенении, — боль начала стихать. Кости срослись. Мышцы восстановились. Кожа на груди превратилась из рваных борозд в розовые рубцы, которые к следующей ночи должны были исчезнуть совсем. Я провёл пальцами по груди — кожа была гладкой, тёплой от внутреннего жара, но уже целой.

Регенерация завершилась.

Я сел на кровати. Движение не вызвало боли. Тело слушалось. Мышцы работали. Я был цел — физически. Ментально — предстояло восстановление.

Утром — точнее, следующим вечером, когда солнце село и моё тело снова ожило, — меня разбудил стук в дверь.

Необычный. Силас не стучал — он просто входил, когда считал нужным. Каэль не пользовался дверьми — он скорее просачивался сквозь щели, как тень. Маркус объявлял о себе импульсом в Сети — короткой вспышкой фиолетового любопытства.

Этот стук был формальным. Три удара. Ровных. Размеренных. Как будто стучавший репетировал их.

Я открыл дверь. На пороге стоял человек — мужчина лет сорока, одетый чище, чем большинство местных, но скромно: тёмный плащ, кожаные сапоги без украшений, серебряная пряжка на поясе. Лицо — непримечательное, из тех, что забываешь через секунду. Но аура — аура кричала. Белая нить Dominate, уходящая куда-то на северо-восток. Гуль. Высокого ранга. Доверенное лицо Алессандро.

— Господин Алессандро дель Торче, — произнёс он формальным, хорошо поставленным голосом, — приветствует вас и приглашает на личную встречу. Завтра. В нейтральной зоне. Башня Грифель, северная граница. Время — полночь. Ответ ожидается немедленно.

Я смотрел на гуля. Паук приглашал муху. Вопрос — зачем? Наказать за ранение Гарма? Завербовать — превратить из врага в инструмент? Убить — быстро и тихо, пока никто не видит?

— Я приду, — сказал я. — Передай господину Алессандро: буду в полночь.

Гуль поклонился и исчез в ночи. Я закрыл дверь и прислонился спиной к холодному камню стены. Сердце не билось — но где-то в груди, там, где Зверь спал, свернувшись калачиком, пульсировало странное, почти чужеродное ощущение. Предвкушение.

Алессандро дель Торче. Главный антагонист первого акта моей нежизни. Князь без титула. Вентру восьмого поколения. Тот, кто планировал мою смерть с той же рутинной скукой, с какой я когда-то планировал рефакторинг legacy-кода.

И завтра — встреча лицом к лицу.

«Запись в журнале: Регенерация завершена за ~110 часов. Выявлены тактические уроки боя с Гармом: (1) маскировка critical, (2) дистанционный бой предпочтителен, (3) burst damage > sustained damage, (4) Тактический Анахронизм эффективен. Следующая цель: встреча с Алессандро. Вероятность ловушки: 60 %. Вероятность реальных переговоров: 40 %. При любом исходе — идти. Отказ невозможен.»

Глава 42. Послание от Паука

В бизнесе — неважно, XXI века или X, человеческом или вампирском, — есть момент, более опасный, чем открытая вражда. Момент, когда твой враг перестаёт пытаться тебя убить и начинает пытаться тебя купить. Потому что это значит: он пересчитал тебя. Из «угрозы, которую нужно устранить» ты стал «активом, который можно приобрести». И если ты примешь его условия — ты перестанешь быть угрозой. Станешь инструментом. А инструменты, как известно, выбрасывают, когда они перестают быть полезны. Алессандро дель Торче прислал гуля не для того, чтобы запугать меня. Он прислал его, чтобы пригласить за стол переговоров. И в этом приглашении было как бы не больше опасности, чем во всех неделях преследования Гармом. Потому что когти убивают тело. А сделка с Вентру убивает свободу.

Я закрыл дверь за гулем и прислонился спиной к холодному камню.

Сердце не билось — вампирская физиология давно отключила этот рудиментарный механизм. Но где-то в груди, в том месте, где древние вампиры ощущали Зверя, пульсировало странное, почти чужеродное чувство. Не страх. Не тревога. Предвкушение. Как перед турнирным матчем, когда ты знаешь, что противник сильнее, но ты подготовился — и шанс есть.

Скрипторий встретил меня привычной тишиной. Масляная лампа на столе Силаса отбрасывала дрожащий круг света — единственный островок тепла в холодной каменной комнате. За окном — ночь, глубокая, беззвёздная, пахнущая мокрой землёй и приближающейся грозой. Где-то в лесу, на расстоянии, уже ставшем привычным, пульсировала аура Гарма — но сегодня она была дальше обычного. Словно оборотень получил новый приказ: не давить, а ждать.

Каэль материализовался из теней беззвучно — он не входил, он просто переставал быть тенью и становился собой. Его аура пела тихую, настороженную мелодию — скрипичную, с тревожными обертонами.

— Ты согласился, — сказал он. Не спросил — констатировал. — Я слышал твой ответ. Ты даже не колебался.

— А какой был выбор? — Я отошёл от двери, опустился на грубый деревянный стул. — Отказаться? Тогда он решит, что я боюсь. А боящийся враг — это враг, которого нужно добить. Согласиться с колебаниями? Тогда он решит, что я слаб. А слабый враг — это враг, которого можно раздавить. Единственный вариант — согласиться сразу. Показать, что я не боюсь и не колеблюсь. Что я ждал этого приглашения.

— Ты ждал его? — Каэль склонил голову набок — его фирменный жест, означавший, что он слушает не только слова, но и «звук» в Сети.

— Я рассчитывал на него. — Я потёр грудь — там, где ещё несколько дней назад были рваные раны