Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Я поморщился.

— Ладно, ладно, — хмыкнул дядя Стёпа. — Я слышал о них, но никогда не мог исследовать. У нас они не водятся, а тут такая возможность покопаться в редком экземпляре!

Туша переместилась на стол, и дядя Стёпа начал работать, методично разделывая монстра, извлекая органы, исследуя их структуру. Я решил не смотреть на этот процесс через паучка. Вышел из кабинета и сразу почувствовал присутствие Саши. Она стояла в углу, делая вид, будто изучает полки с ингредиентами. Но её поза выдавала напряжение — готовая к бегству или атаке.

Я подошёл к ней, и девушка подпрыгнула, изображая испуг.

— Господин! — воскликнула она с наигранной робостью. — Вы меня напугали!

Наклонился к ней и произнёс тихо, почти на ухо:

— Я знаю, что ты вернула память.

Сашенька замерла. Я слышал, как бешено застучал пульс на её шее. Она шумно сглотнула, но продолжала играть:

— Что вы, господин, я не…

— Не надо врать, — перебил девушку. — Притворяешься ты неплохо, но не идеально.

Её тело словно окаменело. Дыхание стало прерывистым — страх и ярость боролись внутри, не находя выхода.

— Если бы хотел навредить, — продолжил спокойно, — то уже давно бы это сделал. Я спас тебя тогда, около особняка Жмелевского.

— Вы меня и похитили! — вырвалось у неё. В голосе прорезалась злость. — И делали вид, будто я дура, которая забыла.

— Защищался, — пожал плечами. — Скажи, сколько ты добра мне со своим господином сделала? Имел ли я право избавиться от тебя?

Девушка замерла, обдумывая мои слова. Наконец, произнесла с вызовом:

— Если б я не была вам полезна, то давно бы уже кормила червей. Так, господин?

— Именно, — кивнул в ответ.

— Я не буду вам служить. Ни вам, ни ему! Устала быть игрушкой в чьих-то руках. Я совсем не видела жизни! Меня растили, как верную собаку. Я девушка и заслуживаю нормально жить, — очень эмоционально высказалась Саша.

Засмеялся. Похоже, девчонка не лишена гордости и чувства собственного достоинства. Это хорошо.

— Конечно, — ответил я. — Смотри. Ты можешь уйти после того, как поможешь мне. Дальше занимайся, чем хочешь. Я тебе даже денег дам.

Подошёл к ней вплотную, она задышала чаще. В воздухе повисло напряжение.

— Видишь ли… — продолжил тихо. — Я мог бы тебя сломать, подчинить, заставить, но не буду этого делать. Я не такой, как твой бывший господин — Жмелевский.

Она молчала, переваривая информацию.

— Но вы тоже хотите меня использовать, — наконец произнесла девушка. В её голосе чувствовались усталость и обречённость.

— Хотел попросить об услуге, — поправил я. — Это другое. Давай будем считать, что твоя помощь — цена за то, что я спас тебя и выходил. А после ты можешь быть свободной, идти, куда хочешь.

Я сделал паузу, чтобы слова точно дошли до неё:

— Хочешь — возвращайся к Жмелевскому. Но я обещаю: в следующий раз щадить тебя не буду. Ты умрёшь вместе с ним.

Она снова шумно сглотнула. В её глазах мелькнула тень сомнения, потом — решимость.

— Я согласна, — сказала девушка твёрдо. — Но мне нужны гарантии. Пообещайте, дайте обещание земельного аристократа.

Хмыкнул, подумав: «Умна, не спорю. Знает цену слова».

— Я обещаю тебе, Александра Семёновна Мартынова, — назвал её полным именем, — что после того, как ты мне поможешь, будешь свободна и получишь деньги. Даю тебе слово графа Магинского.

Девушка улыбнулась.

— Хорошо, господин, — кивнула она.

Я понял, что Саша вернула себе память ещё в подвале. Девочка попробовала меня ослабить. Мелкие детали поведения, которые не подделаешь: то, как она автоматически предупреждала меня о препятствиях, словно привыкла водить слепого. И самое главное — её реакция, когда поняла, что я не вижу. Этот хищный блеск в глазах, кратчайшая вспышка торжества.

Вернулись в лабораторию, где степной ползун уже был полностью разделан. Его внутренности разложены по столу — аккуратно, словно экспонаты в музее. Дядя Стёпа колдовал над каким-то органом, который, судя по всему, и есть глаз монстра. Тварь имела два огромных фасеточных глаза, каждый размером с мой кулак.

Саша, увидев это, затряслась. Кожа её побледнела, рот приоткрылся в беззвучном крике.

— Да успокойся ты, — дядя Стёпа обернулся. — Он уже мёртвый, ничего тебе не сделает.

Алхимик спокойно продолжал работать, что-то доставая, вырезая, смешивая с жидкостями из пробирок.

— Ложись, — приказал он мне, указывая на операционный стол, освобождённый от туши монстра.

Я послушно лёг, чувствуя холод металла даже сквозь одежду. Старик полез в какой-то ящик, нашёл несколько кристаллов.

— Это Лампы, — произнёс он, взвешивая их на ладони. — Потом нужно будет вернуть.

Я кивнул. Для безопасности решил не наблюдать через паучка за процедурой, но на крайний случай вытащил ещё несколько многоглазиков из пространственного кольца и разместил их по периметру комнаты.

— Смотри, — начал объяснять дядя Стёпа, — сейчас я тебе кое-что размещу на глаза, потом положим на голову два кристалла. А ты, соплячка, — обратился он к Саше, — в этот момент будешь усиливать мою магию. Поняла?

— Я? Я?.. — судя по звуку, девушка отступила на шаг.

— Кивни, дура, — рыкнул дядя Стёпа.

Похоже, Саша кивнула, раз перестала переспрашивать.

— Дальше всё пойдёт как по маслу, — продолжил алхимик, взяв мою голову в свои ладони. — Если бы тут лежал другой человек, вероятность успеха была бы один процент.

— А у меня? — уточнил я.

— А у тебя, Магинский, у тебя… больше двух! — Рассмеялся дядя Стёпа, словно сказал что-то невероятно весёлое. — Нет, три! — и снова захохотал.

Началась сама процедура. Мне на лицо положили что-то мокрое, скользкое. Пальцами дядя Стёпа раздвинул веки. Я поморщился от прикосновения к повреждённым глазам. И следом алхимик положил какую-то субстанцию прямо на глазные яблоки. Ощущение было странным — не боль, скорее, давление и холод. Затем на виски мне примотали два кристалла. Их энергия начала потихоньку всасываться, наполняя силой. Я почувствовал, как магия высвободилась, направилась в мою голову, в глаза.

— Эй, ты! Давай! — рявкнул алхимик, и тут же воздух задрожал от новой силы.

Магия дяди Стёпы начала увеличиваться, словно поток воды, в который влился горный ручей. Это Саша направляла свою энергию усиления. Странное ощущение — будто смотришь, как два потока