Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

ненавистью перевели свои взгляды на вышагивающую по помещению бара Суку. А затем, взревев эта толпа кинулась на женщину. Ну да, среди собравшихся у их столика кто такие муры знают не по наслышке. Вопреки ожиданию Хомяка, Настя, увидев бегущую на нее разъярённую толпу мужчин не попыталась убежать, спасаясь. Эта особа, сморщив презрительно носик и сверкнув своими змеиными глазами, словно в мгновение поняв произошедшее, выхвалила из дамской сумочки пистолет, а в другую ее руку из-под бесстыдно вздернутого до пояса подола, скользнул нож. И в следующий миг закрутилась кровавая круговерть. Выстрелы, злобная ругань, чей-то жалобный вой, грохот сломанных столов. Нет, сказки не произошло, и через минуту, разъярённая толпа пинает валяющееся сломанной куклой на полу женское тело, выкрикивая в его сторону различные матерные оскорбления. От ударов, превращённое в кровавый, переломанный кусок мяса, тело женщины глухо содрогается неестественно вывернув конечности. От созерцания происходящего, Хомяка, отрывают вбежавшие трое мужчин, расшвыривающих в сторону от уже похоже просто еще теплого тела, разъярённую толпу. Снова выстрелы, только в потолок и Комиссару со своими подручными удается отбить то, что осталось от этой дамы. Наступает самая сложная фаза его операции, объяснения с местными властями. Спешно, налив полный до краев стакан водки, Хомяк с кхеканьем опрокинул его в себя, ухмыляясь в душе. Заготовленное им объяснение просто, как дважды два, пьяный был оттого и не в безопасность видео понёс как должен был, а с товарищами посмотрел в первую очередь. Ну а там, уж извиняйте, что получилось именно так у нас в Лесной Сказке нравы такие, хромает дисциплинка. Ну а то, что эта баба, отбитая на всю голову, пока ее затоптали, умудрилась четыре трупа сделать да невесть сколько народа переломать, так это точно не к нему вопрос.

Бледная как мел и испуганная до икоты, Виктория, зажавшись в сырой угол тюремной камеры, украдкой выглядывала через плечо Седого на голого Чеха. Разъярённым зверем мечущегося по камере и время от времени перепрыгивающего через вытянутые ножищи, расположившейся на полу Галы. Наконец, шмыгнув носом, она насмелившись спросила на ухо у Седого.

— За что нас арестовали, а?

Но тот, лишь злобно скривился в ответ. Сейчас он был вовсе не похож на того стесняющегося и робеющего при ней мужчину, заглядывающего с надеждой в глаза и приминающегося от неловкости с ноги на ногу, сейчас он походил на матерого хищника, знающего что угодил в западню и старательно ищущего выход из этой ловушки. Страх, мурашками пробежал по замерзшей спине женщины, создавая ощущение вздыбленной шерсти и она, прижав руки к груди вжалась сильнее в угол. Раздавшиеся глухие шаги по тюремному коридору, а затем стук запоров на двери камеры, отвлекли ее от осознания действительности. В распахнувшуюся дверь, сперва вошли трое бойцов, беря всех на прицел автоматов, а затем, еще двое втащили перебинтованное тело, которое бесцеремонно бросили на пол. Пока Виктория хлопала длиннющими ресницами, пытаясь сообразить кто это. Гала, подскочив на ноги, содрала с себя камуфляжную куртку и расстелив ту на полу, аккуратно перетащила на нее нового сокамерника. Подскочивший к перебинтованной с ног до головы Насте, Чех. Утробно зарычав в голос, заорал на всю камеру.

— Твари, всех перережу. Никого не забуду, жизнь положу, но каждый голова отрежу. Собаки, все собаки. Никого не прощу про всех узнаю. Кто в другой место сбежит жить все одно найду.

Ревел разъяренным зверем, голый мужчина.

Меж тем, Седой с Галой расположившись по бокам от переломанного тела Насти, позвали ошарашенную Викторию.

— Посмотри, что с матерью?

Выбравшись на просьбу из своего угла, женщина, неосознанно ступая на цыпочках, подошла к лежащей на куртке Суке. Начав осмотр, она явственно почувствовала, что в этом куске мяса, практически нет жизни. Собравшись, она, подняв голову и твердо посмотрев в глаза Седому, огласила свой вердикт.

— Она до утра не доживет. Вообще непонятно почему она еще жива. У нее помимо переломов всего, разрывы внутренних органов.

И на напряженные взгляды своих сокамерников, тяжело вдохнув, проговорила.

— Без шансов.

Гала, недовольно зыркнула на нее своим мертвячьим взглядом, словно это она виновата, что этой женщине жить осталось всего ничего, после приподняла голову Насти и попыталась что-то засунуть ей в рот, проговорив негромко своим противным свистящим голосом.

— Ну это мы еще посмотрим кто кого переживет.

От ее попытки что-то просунуть в рот, лежащей мертвым кулем на полу Насте, та засипела. После чего, квазуха, громко просипела на всю камеру.

— Детки, вода нужна, а то не протолкну.

Все присутствующие уставились на раскрытую ладонь Галы. На ней лежала белая жемчужина, поблескивая в слабом свете камерного фонаря, вмонтированного в бетон над входной дверью. Виктория, смотрела на это диво Улья на огромной ладони квазухи с расширенными глазами. Она до этого видела жемчуг, трижды, один раз даже большую красную. Но это, это легенда. Меж тем, голый Чех не раздумывая подскочил к лежащей на полу Насте и буркнув со своим акцентом…

— Сейчас сделаю.

Вцепился себе в руку зубами, раздирая плоть по живому. Седой, осторожно приподняв голову женщины придерживал ту, Гала, своим когтем пропихивала жемчужину в глотку Насте, а голый Чех, стоя на четвереньках, заливал ей в рот свою кровь, стекающую алой струйкой по волосатой руке. Когда все было законченно, Гала, оторвав добротную полосу от своей нательной рубахи, перебинтовала рану, плотно перетянув прокушенную руку Чеха.

— Валить надо отсюда. В натуре, мы куму точно живыми не нужны. Утром за язык потянут и запоем соловьями. Значит до утра нет смысла с нами возиться. Кумекаю за тему что к полночи нас жмурить придут. Жмет в натуре время как ботинки пальцы натирая.

Высказал в слух свои размышления Седой, посверкивая своими фиксами в слабом свете камерной лампы.

— Так значит правду толпа кричала про муров.

Обреченно проговорила Виктория из своего угла. Мужчина, тяжело вздохнув, обнял продрогшую женщину и прижав к себе, виновато просипел.

— Душа моя, в тех криках правды на грошик медный если уж покопаться в нашем дерьме ручонками голыми так с головой золотом засыпит.

Затем, глубоко вдохнув аромат волос, прижавшейся к нему женщины, добавил.

— В натуре лада моя, полный фаршмак.

Глава 6

Комиссар как всегда гладко выбритый, заложив руки за спину, придерживал большими пальцами, широкий армейский ремень плотно обтягивающий фигуру мужчины, стоя на вытяжку перед главой стаба Дедом, выслушивал от того полный разнос по поводу своей деятельности на посту главы безопасности поселения.

— Что, заигрался? Начал думать, что самый умный и хитрожопый можешь