Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

трудов стоящей на коленях перед ним девицы, заглатывающей его достоинство и перегораживая своей мощной фигурой, стоящий на столе монитор с изображением камер слежения за территорией тюрьмы.

Виктория, прижавшись к Седому, выглядывая из-за его плеча, разглядывала лежащую на подстеленной камуфляжной куртке, Настю. Почему она еще жива-задавала женщина раз за разом себе вопрос, так не может быть это вопреки любой логики и науки. У этой переломанной дамы полно крови в брюшине от разорванных внутренних органов с этим не живут. Нет, она конечно понимает, что это не в старом мире. Там эту даму и до камеры бы в таком состоянии не донесли. Работая в местной больнице, она насмотрелась многого, рваных, стреляных, растерзанных, но там везде был шанс, потому как без шанса до больницы никого не доносили. А здесь случай без вариантов. Но вот, в очередной момент, перебинтованная с ног до головы тушка человека, чуть дернувшись от боли, делает легкий вдох. Вздрогнувший Седой, уловивший легкий шум за дверьми камеры отвлек ее от наблюдения за Настей.

— В натуре, походу братва по наши души чешут. Вот только ломятся как стадо баранов, топают и гомонят не по теме, фраера.

Прохрипел он в тишине камеры. А дальше, началось то, что до зубовного скрежета раздражало Викторию это как она окрестила сие действие, переглядки. Эти быстрые, молчаливые взгляды друг на друга за которыми следуют действия, которых ты не понимаешь. Как же это раздражает, указывая на то, что ты среди них, но не с ними. Седой, зараза такая, ну дай срок, выберемся отсюда ну или если выберемся.

Тем временем, Чех с Галой, подхватив с пола Настю быстро переложили ее к стене и рассредоточившись по разным сторонам от входной двери, замерли без движения. Седой, грубо сдвинув от себя в сторону Викторию, состроив презрительную гримасу на лице, посверкивая фиксами в слабом тюремном свете, вольготно расселся напротив входа в камеру. Дверь со скрежетом распахнулась и в полумрак арестантского помещения вбежали пьяные рейдеры, бравурно и пафосно выкрикивая.

— Что твари не ждали?

На что смотрящий на них с презрением Седой, криво ухмыляясь, прохрипел.

— Да нет, в натуре, ждали.

А дальше, Виктория, зажмурив один глаз от ужаса смотрела как закружилась круговерть драки насмерть. Это не показная удаль не желание, доминировать на показ окружающим и даже не стремление выиграть. Здесь засчитывается только победа, победа любой ценой. Вот кто-то из вбежавших в полумрак камеры, завыл на высокой ноте, закрыв лицо рукой где из пустых глазниц полилась темная кровь. А хруст сворачиваемых позвонков прошелся тупым тесаком по нутру замершей в углу женщины. Чех, увернувшись от ножа нападавшего на него, перехватив того под подбородок, словно бездушную куклу со всего маха приложил противника головой о стену. После чего, тот сполз по ней, марая ее вперемешку алой кровью и светлыми мозгами. Грязно, подло, по-звериному в пол минуты времени и растерзанные молодые мужчины, валяются на окровавленном полу камеры, а в помещение, держа всех на прицеле автомата, мягко по кошачьи, входит Тада. Окинув взглядом перебитых молодых рейдеров, изломанными куклами лежащих на холодном полу он хмыкнув спросил.

— Все целы?

— Ну типа того.

Просипел Седой.

— Тогда на выход и побыстрей.

Едва трясущаяся от пережитого Виктория, переступила высокий порог тюремной камеры как чуть не споткнулась о лежащие на полу в коридоре трупы, прикрыв глаза и задавив в себе визг она стараясь держаться поближе к Седому, высоко поднимая ноги рванула вперед, стремясь побыстрее миновать изломанные тела. Заметивший ее реакцию на убитых, Тада, хмыкнув прокомментировал.

— Скучно было ждать вот и поспособствовал.

Спешно миновав сырое нутро подземного хода, беглецы оказались в небольшой ложбинке, где, расположившись на траве их ждал Комиссар с большим баулом да перепуганная Татьяна, одетая в неподходящий для кластеров деловой костюм и беспокойно крутящая головой по сторонам.

— Здравствуйте товарищи.

Негромко проговорил безопасник, вставая в полный рост.

— Рад что удалось вызволить вас.

Затем, окинув взглядом голого Чеха, мужчина указал на баул.

— Здесь одежда для вашего бойца и небольшой продовольственный припас для вас. Сразу предупрежу, оружие до нашего с Тадом отхода не заряжать. А то натворите с горяча.

Окинув наметанным взглядом принесенное для них оружие, Седой хмыкнув, произнес.

— Ну да, в натуре с тремя калашами мы много навоем.

Пока Чех, подхватив камуфляж и нож из баула, отойдя чуть в сторону одевался, остальные члены группы, распотрошив принесенное Комиссаром добро, распределяли кому что нести. Наконец, взгляд Седого уперся сперва в растерянную, стоящую с опущенными плечами Татьяну, а затем в присевшую рядом с ним Викторию.

— Слышь начальник, а у тебя что по конторе вашей экономия расписана на десять лет вперед? Нашим женщинам в своем наряде по кластерам чапать. Так это для них форшмаком вылезет. Ладно шмотье, а вот в натуре босолапти у них ни о чем.

Комиссар, даже немного смутился от такого чересчур прямого высказывания о его промашке. Тада же, сразу начал смещаться в сторону, взяв на всякий случай Седого на прицел. Вот только упущенный на мгновение из вида Чех, оказался за спиной у телохранителя начальника безопасности стаба, приняв того в свои стальные объятия и уперев нож до капель крови в горло он проговорил негромко, со своим характерным акцентом.

— Ты эта, в брата мне стволом не тычь.

И удерживая Тада, плавным движением забрал у того оружие.

— Так это, лучше будет.

Комиссар, тем временем не обращая внимание на произошедшее с его телохранителем подошел сперва к Татьяне и извинившись отломал с ее туфлей каблуки затем, повторил процедуру с обувью Виктории.

— Так сказать чем могу. Все в спешке делалось как говорится галопом по Европам. Поэтому и упустили этот момент. На какое-то время это поможет ну а дальше сами. Не маленькие, справитесь. И еще, по утру за вами из стаба будет отправлена погоня по всем правилам поиска, думаю соберется немало добровольцев. В этом аспекте я вам ничем не смогу помочь, учтите.

На дневку группа расположилась практически вплотную к полу сгоревшей деревне с огромным коровником, раскинувшимся на просторной территории в несколько рядов. Из которого периодически раздавались леденящие душу рыки и вой жертв, явно сообщая всей округе что кормовая база занята и любой вторгнувшийся будет съеден. Седой с Чехом и Галой, постоянно показывали усталым женщинам палец возле губ. Что означало режим полной тишины. Затем, Чех после пары переглядок между Галой и Седым подошел к измученной Татьяне и не принимая возражений, стянул с нее развалившиеся туфли без