Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

нашим воякам не сунуться туда из Мирного сразу засекут, только людей из-за этой твари потеряем. А баба эта нам нужна позарез и именно живая. Уж мы с ней расстарались бы она у нас запела бы соловьем и канарейкой сразу в один голос. Тогда Комиссару с Дедом хана сразу пришла бы. А Депутат?

Затем, внезапно потеряв над собой самообладание, Лис повернувшись к своему столу со всего маха бахнул по нему раскрытой ладонью, раскидывая разложенные на нем бумаги, осенними листьями слетевшие со стола.

— Вот ведь гадство какое Депутат. Вроде раз и взял как волка затравленного, а в реальности, руки коротки.

Затем, постояв молча и явно беря себе в руки, Лис проговорил.

— Вот еще что Депутат, самое главное. Отправь в обход кластеров Мирного две разведгруппы их задача перекрыть подходы к базе муров. Думается мне перебьют сучьи детки подряженный тобой молодняк, вздохнут полной грудью, сбрасывая напряжение, поверив, что всех обхитрили и отправятся именно туда. Пусть группы попытаются их перехватить если эти твари раньше себе подмогу с базы не вызовут. Тогда нечего понапрасну людьми разбрасываться, разрешаю отход. У нас теперь опытные бойцы в чести. После нашей попытки откусить их кластеры, Комиссар с Дедом так просто не отстанут, не те это люди.

Татьяна с помогающей ей Галой из принесенного Чехом, ржавого, эмалированного ведра, мыла куском старого полотенца лежащую и злящуюся до зубовного скрежета Настю. Поскольку она только-только начала принимать полу сидячие положение и все еще не могла ходить и обслуживать себя. Соответственно туалет осуществлялся по месту ее лежанки в подкопанное под ней углубление. Татьяна, куском кровельного железа все так же добытым Чехом, убирала из-под подруги, обновляла землю и обмывала раздетую с низу по пояс Настю. Прошло всего трое суток с момента их нахождения здесь, а женщине уже казалось, что за плечами вечность напряженного ожидания, скрутившая нервы в натянутую струну, вибрирующую от постоянных диких рыков и истошного воя, поедаемого живьем скота в множественных строениях коровника. Где-то глубоко в душе она была рада что ей есть чем заняться. Вон, у Виктории сегодня утром от этого сидения без дела, началась истерика. Врачиха, словно обезумив в какой-то момент соскочила и рванув на край обрывчика, попытавшись убежать от них и заорать в голос. Благо Седой, внимательно приглядывал за своей женщиной и в молниеносном рывке он успел ее перехватить и бесцеремонно заткнув рот, связать. Вон, теперь она лежит в другом конце овражка, изображая из себя пойманного зверя и бросает на них, по ее мнению, волчьи взгляды, овечка не стриженная, дура баба. Если бы не Седой, то по-хорошему прибить бы ее. Все проблем для всех меньше, а еды больше. Проклятая сухая лапша с вареньем, прилипающая к намертво к небу, и та, по горсточке три раза в день. Все что из консервов и сухих концентратов им передал Комиссар, уходит на кормежку Насти у нее видите ли регенерация сейчас усиленная идет. Вот пусть на лапшичке с приторно сладким вареньем бы и по регенерировала, лошадь полосатая. В следующий момент, Татьяна, устыдившись своих мыслей, покраснела до кончиков ушей. Стараясь не пересечься взглядом с внимательно смотрящей на нее Настей, она переключилась в своих мыслях на другое. Насколько им с Викторией плохо и не комфортно в этом ожидании выздоровления ее подруги, настолько хорошо и благостно остальным членам их группы. Такое чувство что они в этом небольшом овражке, дома. Седой, уютно развалившись на своем месте по пол дня читает принесенные ему в вылазках Чехом разодранные, облезлые томики книг, сосредоточенно делая на полях страниц свои пометки карандашом. А когда украдкой она прочитала название томика в расписанных татуировками руках, то ее удивлению не было предела. Затертыми, еле видными буквами было выведено-И. В. Сталин История ВКПБ, 1938 года издания.

Гала, практически постоянно все дни проводила на оборудованном посту наблюдения на верху оврага, отслеживая перемещения элиты между ангарами коровника и их потасовки между собой в желании урвать для себя дополнительный отсек строения, а в свободное время если не затачивала свои когти на руках подобранным по дороге сюда камушком, то сноровисто и без малейших признаков брезгливости, помогала Татьяне в уходе за Настей. Так же квазуха, заведовала их едовыми запасами. И ведь зараза такая тушёнку и остальные консервы с пачками концентратов эта мертвячая манда держала отдельно от ненавистных макарон с вареньем. Припрятала где-то наверху и самолично приносила для кормежки Насти. Так же она следила за порядком в овражке, постоянно убирая за всеми и грозя когтистым пальцем членам группы за малейший оставленный мусор или сдвинутые, по ее мнению, неправильно ветки.

Чех же, практически все ночное время лазал вокруг их лагеря по пустующим деревням с их частично выгоревшими домами, напоминавшим своим видом пейзаж оставленный за собой наступающей армией вермахта, а беззвучно заявившись под утро, словно приведение, выставив добытые им трофеи, ведра, одеяла, одежда и прочая хозяйственная необходимость, перекинувшись несколькими жестами с Седым и Галой, отчего то довольный как кот объевшийся сметаной, расчесав свою рыжую бороду смарадеренным в вылазках гребешком, заваливался спать.

Наверное, это неизбежная закономерность что у Виктории случился нервный срыв. Женщина по наблюдениям Татьяны все время пребывания в этом убежище была ничем не занята. Она только обреченно сидела на своей, заботливо сооруженной Седым подстилке и смотрела перед собой в одну точку. Явно тяжело переживая все случившееся с ней, раз за разом прогоняя эти события в душе и ища только ей нужный ответ за все тягости, свалившиеся на нее. Отвлекалась она на раздаваемую Галой еду. От вспомнившегося рациона у Татьяны ком встал в горле. Да на гигиенические процедуры, регулярно проводимые квазухой. Вот и все. Жалко бабенку как бы от такого сидения в плену у своих же в этом овраге у нее с головой ничего не случилось. Вот ведь Академик с Настей, балаболки сказочные, столько романтических рассказов про свои походы по миру Улья. Природа, разные замысловатые несуразности, красоты перезагрузки, воздух свободы от давящих стен стаба, а в реальности, сырость оврага, ужасная еда, старая одежда с чужого плеча не по размеру да вонь из общей выгребной ямы как не старается ее пересыпать набранной на верху листвой квазуха.

Настя, поддерживаемая Галой и Татьяной, раздувая ноздри и морща лицо в гримасу, шаг за шагом, двигалась по их убежищу. Каждый проделанный метр пути, разливался болью по всему телу заставляя вздрагивать от пульсирующих прострелов. Но она упорно двигалась по овражку, стараясь про себя