Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Ай, вы не понимаете, пан Пехачек!

Площадка в спорткомплексе «Олимп»

Мария Волокитина, капитан команды

— Ты чего мне тут вытворяешь⁈ — Маша делает шаг вперед и смотрит новенькой из «Текстильщика» прямо в лицо.

— Выигрываю. — коротко бросает в ответ новенькая. Она встречает взгляд спокойно, твердо, с холодной уверенностью в собственной правоте. Как машина — мелькает в голове у Маши.

Вот оно и вылезло, думает она, конечно же не могло все пройти мимо… эта Дуся, она играет хорошо, нет, даже отлично она играет. Играет так, что диву даешься. Но она всегда сама себе на уме, всегда в стороне от всех, никогда никому не открывается, поступает так как считает нужным и все тут. Так и не стала своей в команде, хотя никто ее не отталкивал, девочки честно пытались сблизиться, но…

— Я только что запретила Железновой так делать! — говорит Маша, повышая голос: — ты что, не слышала⁈

— Как? — наклоняет голову ее собеседница. На лице — ни тени сомнений или переживаний. Ни улыбнулась, ни скривилась, ни поморщилась, просто наклонила голову в сторону как целлулоидная кукла и все. Действительно — как? Так делать — это значит «Арина, играй честно, не пытайся выцелить слабое место, прекрати воспринимать игру как сражение на уничтожение противника, успокойся уже, это разрушает тебя больше, чем соперников». Но это она может Арине сказать, которая, по сути, девочка еще… а эта Кривотяпкина — она взрослая. С устоявшимися принципами и жизненной позицией. Жесткая, побитая жизнью, привыкшая отвечать ударом на удар и не жалеющая об этом.

И если сейчас попытаться ее к стенке прижать, сказать «ты специально в коленку целила!» — она просто плечами пожмет, дескать поклеп возводите на меня капитан, как можно…

Маша еще некоторое время искала в глазах у собеседницы что-то… потом — махнула рукой. Вздохнула. Подняла руку, привлекая внимание судьи.

— Замена! — воскликнула она: — меняем номер восемь, Кривотяпкину. На Маслову.

— Ты в своем уме, капитан? — Дуся прищуривается: — ты решила меня «приземлить» в третьем сете? При счете «пять-ноль»? При игре против… них? — она кивает в сторону чешской команды, — Ты что, не видишь, что это национальная сборная? У вас на их уровне только Железнова и Бергштейн тянут, остальные… — она качает головой.

— Я так и знала, что ты не поймешь. — говорит Маша и оборачивается на скамейку запасных, туда, где за белой линией стоит Виктор, сложив руки на груди и глядя на них серьезно, без своей вечной полуулыбки. Встретив ее взгляд — выдержал его и коротко кивнул. Поступай как знаешь, поняла его Маша, ты же капитан. Интересно, а он бы так сказал, если бы на кону была Олимпийская медаль? Она вдруг поняла — что сказал бы. Что-то в груди сжалось и расцвело… такой дурак этот Витька… она повернулась к ожидающему ее решения судье и кивнула головой.

— Замена! — повторила она уже громче: — номер восемь на номер шесть. Кривотяпкина на Маслову!

— Ты об этом еще пожалеешь… капитан. — бросает Евдокия, прищурившись. Поворачивается и уходит с площадки, спокойная и холодная, как всегда. Маша смотрит ей вслед, понимая, что только что очень сильно усложнила себе задачу.

— Мария Владимировна! Нас же без Дуськи в асфальт закатают! — хватается за голову Арина: — и с кем⁈ С Аленкой Масловой!

Площадка в спорткомплексе «Олимп»

Квета Моравцова, капитан команды

Колено горело. Не так, как после тренировки — тупо, привычно, на фоне. А остро, зло, как будто кто-то воткнул раскалённую спицу под коленную чашечку и провернул. Квета присела, чуть приспустила наколенник, пользуясь объявленным стороной соперников тайм-аутом. Осмотрела коленку, вся красная. Завтра распухнет как ведро и будет болеть неделю, наверное. Надо бы мазь у бабушки попросить… или обезболивающее вколоть.

— Как ты? — наклоняется над ней Ярослава. Квета с удивлением думает, что начала их различать. Ярослава — более открытая, всегда начинает разговор первой, как будто говорит от имени обеих. А еще у нее черты лица как будто мягче и смотрит она по-особенному, как будто в душу заглядывает, а Мирослава — больше сама в себе, она и смотрит не на тебя, а как будто сквозь, все время пребывая в каком-то своем пространстве. Как их можно путать вообще, они же совершенно разные!

— Нормально. — отвечает Квета, натягивая наколенник обратно, чувствуя, что пульсирующая боль после удара слегка унимается.

— Играть сможешь? — спрашивает Ярослава и Квета благодарна ей за этот вопрос. Потому что она с ней не сюсюкается, не спрашивает «больно?», не предлагает участливо «может посидишь?», нет. Ярослава знает, насколько этот матч для нее важен и понимает, что она не сядет на скамейку пока в состоянии продолжать игру. Доверяет ее мнению.

Она выпрямляется, осторожно переносит вес тела на левую ногу. Качается туда и обратно. Встречает взгляд Ярославы и кивает головой.

— Нормально. — повторяет она, но уже с другой интонацией: — жить буду.

— Яра? — говорит Хана Немцова, — смотрите! Русские замену делают! Они с ума сошли? Восьмерку сажают! Она же всю игру тащит… или у них есть еще более секретное оружие⁈ Яра! Мира!

Площадка в спорткомплексе «Олимп»

Секретное оружие СССР — Алена Маслова

— Кто⁈ Я⁈ — Алена поперхнулась апельсиновым напитком и закашлялась от неожиданности: — да вы шутите!

— Маслова, хватит соком давиться. На вот… — Виктор протягивает ей полотенце: — вытрись и иди уже на площадку…

— Но… может кто другой⁈ Я-то…

— Не выйдет у тебя на скамейке запасных отсидеться, Аленка. — добавляет Наташа Маркова: — иди, отрабатывай свой хлеб. Думала просто так в Прагу скатаешься?

— Виктор Борисович! А что я-то сразу⁈ А Дуся? И… — Алена провожает взглядом проходящую