"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Не издав ни шороха, отряд растворился в сыром подлеске. Лошадей бросили в овраге под присмотром молодого бойца с жестким наказом: «Дуй в лагерь, ори тревогу, но тихо».

Французы двигались грамотно, но нервозность их выдавала. Вскоре тропа вывела преследователей к одинокому холму, увенчанному развалинами башни. Поросшая мхом и плющом, она торчала из земли словно гнилой клык мертвого великана. Стены осыпались, бойницы смотрели на мир пустыми, слепыми глазницами. Идеальное место для грязных дел.

Внизу, у подножия, мушкетеры спешились. Двоих, самых молодых, выставили в дозор, остальные сбились в кучу у старой кладки. Лежа за поваленным стволом, Орлов наблюдал через трубу, как один из офицеров, натужно кряхтя, сдвинул массивный валун, открывая черный провал хода. Послышалась французская речь. Не таились уже, черти.

— Чего говорят, Еремей? — толчок локтем в бок преображенца, примостившегося рядом.

Тот превратился в слух, вылавливая обрывки фраз из порывов ветра.

— Бранятся, командир, — прошелестел он. — Что «эти» опаздывают. Что за «груз» уплачено золотом, а его нет. Дрожат. Один бурчит: если их тут накроют, головы полетят.

Труба опустилась. Значит это не патруль и не люди де Торси. Заговорщики или наемники. Ждут кого-то из этой крысиной норы.

Вариантов немного. Можно дать залп — от холеных французов и мокрого места не останется. Но грохот встанет такой, что вспугнет тех, кого они дожидаются. А Орлову было интересно, что происходит.

Взгляд скользнул по своим парням — закаленные, злые, готовые рвать глотки. В голове родился план. Идиотский и наглый, абсолютно в его стиле. Орлов посмотрел на свои сбитые костяшки, еще ноющие после утренней разминки.

— Ну что, мужики, — в голосе зазвенела веселая нотка. — Доиграем?

Рывком он стянул через голову мокрую, липнущую к телу рубаху, швырнув ее в сторону. Гвардейцы переглянулись и без лишних слов последовали примеру командира. Через минуту из-за поваленного дерева на французов взирал десяток голых по пояс, исполосованных шрамами бойцов. В клубах тумана эти рубленые фигуры казались выходцами с того света, варварами, явившимися за кровавой данью.

— Задача, — шепот был тихим, — как утром. Тихо, без железа. По-нашему, по-кулачному. Мне они нужны живые и способные говорить. Часовых снять разом, чтоб пискнуть не смогли. Ты, — палец уперся в грудь усатого гренадера, — берешь того, что на стене. Ты, — тычок другому, — на тропе. Остальные — за мной. Как только дозорные лягут, валим основную кучу.

Короткий взмах Орлова сорвал с места две тени, моментально растворившиеся в мокром кустарнике. Время потекло вязко. Он вслушивался в лес. Сверху, со стены башни, раздался «шмяк» — словно тяжелый мешок с зерном швырнули на камни. Одновременно в зарослях у тропы тяжело свалилось тело, вспугнув невидимую птицу. Отлично, работа ювелирная. Главное, что враг не понял того, что происходит.

— Пошли! — выдохнул Орлов.

Из леса вылетела лавина. Без пафосных криков, с утробным рыком, от которого стыла кровь. Эффект превзошел ожидания. Французы, столпившиеся у черного провала, обернулись на шум, и на их напудренных, холеных лицах застыл гротескный ужас. Вместо привычного противника на них неслась стена голых, синюшных от холода торсов, шрамов и оскаленных зубов. Разум гвардейцев дал сбой перед лицом этой первобытной, варварской ярости. Они замерли, а после судорожно пытались зарядить пистоли.

Секунда замешательства стала для них приговором. Орлов врезался в строй, как живой таран. Тяжелый кулак, как кузнечный молот, впечатался в солнечное сплетение ближайшего противника. Тот сложился пополам, судорожно глотая воздух, и кулем осел в грязь. Слева и справа уже кипела работа. Преображенцы действовали экономно, без театральщины: короткий тычок в кадык, подсечка, рубящий удар по шее. Слышался только хруст хрящей, сдавленные стоны и звук падения тел.

Минута — и поляна перед башней напоминала поле после града: синие мундиры вперемешку с грязью. Кто-то тихо подвывал, баюкая сломанную руку, кто-то лежал без сознания. Ни одного трупа, но боеспособных единиц нет.

— Шустро, — удовлетворенно крякнул Орлов, вытирая о штаны сбитые в кровь костяшки. — Вязать.

Пленных сгребли в кучу. В ход пошли их же шелковые перевязи и дорогие шарфы — отличный материал для кляпов и пут. Вид у королевских мушкетеров был жалкий. Они взирали на своих победителей с бессильной ненавистью.

— Еремей, побеседуй с тем франтом, — Орлов небрежно указал на офицера, который приходил в себя быстрее остальных, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Еремей, не тратя времени на политес, вздернул пленного за кружевные лацканы и уволок за ствол векового дуба. Донесся удар, сдавленное мычание, затем торопливый, сбивчивый шепот. Вскоре гвардеец вернулся, волоча за собой обмякшего француза.

— Расклад такой, командир, — доложил он, сплевывая на землю. — Ждали своих. Из норы должен выйти второй отряд. С «ценным грузом».

Орлов вопросительно изогнул бровь.

— Не знает он что за «груз». Когда нижние подойдут к выходу, должны крикнуть совой три раза. А эти обязаны ответить дважды. Если ответа нет или он кривой — те, что в подземелье, решат, что наверху засада. Приказ у них в таком случае строгий — уходить запасным лазом.

Орлов едва не запорол всю операцию. Перебив этих попугаев, он ничего не добился бы.

— А ну-ка, — он шагнул к пленному, нависая над ним скалой. — Покричи-ка нам совой, голубчик. Как по нотам.

Француз отчаянно замотал головой, в глазах плескалась паника.

— Jamais! (Никогда) — пролепетал он побелевшими губами.

Усмешка Орлова вышла кривой. Он наклонился к офицеру, понизив голос до вкрадчивого шепота:

— Я прямо сейчас шепну твоим друзьям, что ты нас навел. Что продал их с потрохами за жизнь и кошелек. Как думаешь, что они с тобой сделают, даже связанные? Зубами загрызут.

Еремей быстро перевел. Зрачки офицера расширились. Выбор стоял простой: либо гипотетическая кара от далекого начальства, либо мучительная смерть здесь и сейчас от рук своих же товарищей.

— Хорошо… — выдавил он, сглотнув слюну.

— Вот и умница, — тяжелая ладонь Орлова «по-дружески» хлопнула его по плечу. — Еремей, держись рядом. Контролируй. Фальшивит — ломай шею.

Орлов окинул взглядом своих парней. В их глазах уже не было хмельного угара драки. Надо было закрепить успех.

— Слышь, братцы! А ведь за этих головастиков нам знатно причитается! — гаркнул он, подбоченясь. — Я тут прикинул: за каждого такого ряженого я у Светлейшего по бутыли бургундского выторгую. А у Анны Борисовны — еще одну! Итого — по две бутылки на рыло, да не сивухи, а господского вина! Как вам такой расклад?

По поляне прокатился одобрительный гогот. Перспектива обменять синяки и грязь на элитное пойло пришлась по душе всем без исключения.

— Так чего застыли? — Орлов хлопнул в ладоши, разрывая паузу. — Прячьте товар! Тащите