"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

— Вот так! — Я бросил труп у самого порога, придав ему позу человека, до последнего скребшего ногтями дерево в попытке выломать засов. — Он должен был умереть здесь! Прорываясь к выходу!

Гвардейцы, поначалу действовавшие с брезгливой отстраненностью, втянулись в эту жуткую постановку. Ужас уходил.

— Этого к окну! — командовал Орлов, войдя в роль помощника режиссера. — Пусть пытается разбить витраж! Вон тот стул ему в руки суньте!

Тела министров, генералов, цвета нации становились реквизитом в нашем посмертном театре. Мы придавали им «естественные» позы отчаяния, закрывали лица обрывками гобеленов и дорогих плащей. Официальная легенда — защита от дыма. Реальная цель — скрыть аккуратные, слишком профессиональные разрезы на горле. Если огонь не сожрет все дотла, первый же лекарь, сунувшийся на пепелище, обязан увидеть картину хаотичной паники, а не хладнокровной резни.

Самая тяжелая работа досталось нам с Василием. Дофин. Кряхтя и чертыхаясь, мы оттащили наследника престола от подножия трона и уложили в эпицентр будущей братской могилы. Свой грязный плащ я набросил ему на лицо — последний штрих уважения, или, скорее, конспирации.

Когда последний «актер» занял свое место в этой чудовищной инсталляции, я отступил на шаг. Мизансцена выглядела убедительно. Хаос, давка, безнадежная борьба за глоток воздуха. Поверит любой. Наверное.

Мы уже собирались переходить к финальной фазе — огню, — когда взгляд зацепился за тело безымянного гвардейца у стены. Молодой, плечистый… комплекция почти один в один. В голове родилась безумная идея. А что, если?..

— Стоп. — Собственный голос показался мне чужим.

Орлов, уже тащивший к куче пропитанные вином портьеры, замер на полушаге.

— Чего стряслось, Петр Алексеич?

— Вносим изменения в план. Мне нужен еще один покойник. Вон тот, — кивок в сторону убитого гвардейца. — Он моих габаритов.

Бойцы уставились на меня с непониманием.

— Я должен сгореть здесь. Вместе с ними.

— Ты рехнулся⁈ — Лицо Орлова перекосило. Он шагнул ко мне, сжимая кулаки. — Белены объелся⁈ Сгореть⁈

— Отставить истерику, Василь. Подумай хорошенько. Кто сейчас главная мишень для всех наших «друзей»? Я. Русский дьявол. За моей головой охота идет по всей Европе. Но если я официально «погибну» здесь…

Поручик начал соображать. Н лице появились пролески понимания.

— Если я «героически паду», спасая французского короля, — продолжал я, вбивая гвозди в крышку собственного «гроба», — с меня снимается статус цели. Я превращаюсь в призрака. А для Петра моя смерть станет знаменем. Казус белли такого масштаба, что он получит моральное право сжечь Европу дотла, и ни одна собака не тявкнет.

— Но как… — прошептал он, переводя взгляд с меня на труп.

— Помогай! — рявкнул я.

Мы бросились к телу. Я стягивал с себя пропитанный потом и кровью мундир, пока Орлов сноровисто разоблачал покойника. Плоть мертвеца была холодной и липкой. К горлу снова подступил ком.

— Перстень! — напомнил Василий.

Я сдернул с пальца подарок Петра — тяжелое серебро с царской монограммой. Кольцо отправилось на палец трупа. Мою одежду мы с трудом натягивали на окоченевший труп. В карман трупа полетел и мой «Брегет».

— Сапоги, — скомандовал я. — Сшиты на заказ, приметные.

Стянуть ботфорты с мертвых ног оказалось той еще задачкой, но мы справились. Втиснув ступни в чужую обувь, которая немилосердно жала, я почувствовал себя странно уязвимым. Генерал Смирнов исчез. Остался никто. В обносках трупа.

«Меня» мы уложили в самый центр завала, щедро прикрыв сверху другими телами и обломками мебели. Огонь должен добраться до двойника первым, надежно уничтожив черты лица.

— Готово, — выдохнул Орлов. Он смотрел на дело своих рук устало и с явным отвращением.

Я набросил на плечи плащ, сорванный с одного из убитых конвоиров. Один из преображенцев нашел небольшой бочонок с порохом и получив мое одобрение рассыпал его по залу, не будет лишним. В поисках подобных бочонков нашли большую бочку вина — тоже не помешает — поставили возле стола Дофина.

— Пора закрывать занавес.

— Жги, — бросил Орлов, вытирая о штаны липкие от сукровицы ладони. Он кивнул на тяжелые гобелены, свисавшие со стен. — Факел поднесем, и вся недолга.

Я покачал головой, пытаясь унять назойливый гул в висках.

— Слишком грубо, Василь. Топорная работа. Любой толковый человек, даже с половиной мозга, мгновенно определит умышленный поджог. Нам нужен несчастный случай.

Ответ обнаружился наверху. В полумраке под потолком тускло поблескивали бронзовые туши гигантских люстр — каждая весом в добрую тонну, с сотнями оплывших восковых свечей.

— Тащите столы! — рявкнул я. — Стулья, кресла — все сюда, в центр. Строим зиккурат!

Гвардейцы лишних вопросов не задавали. В их движениях не осталось брезгливости. Пять минут — и посреди зала выросла шаткая, уродливая конструкция из позолоченной мебели, напоминающая башню безумного архитектора. Где-то даже небольшую лестницу нашли.

— Поддерживайте.

Я прислонил лесенку и полез, цепляясь за резные ножки. Дорогое дерево жалобно хрустело под сапогами. Добравшись до ближайшей люстры, я повис на ее холодном, покрытом вековой пылью каркасе. Внизу, задрав головы, замерли мои люди.

Люстру удерживали три массивные цепи. Выбрав ту, что была скрыта от глаз со стороны парадного входа, я вгрызся в нее лезвием ножа.

— Стой! Что удумал, командир⁈ — голос Орлова снизу дрогнул от тревоги.

— Вношу конструктивные изменения, — прохрипел я, наваливаясь на клинок всем весом.

Скрежет стали о бронзу резал уши. Я пилил до тех пор, пока металл не поддался. Благо в звеньях не было сварных швов, можно было чуть разогнуть концы. Перебравшись ко второй цепи, повторил операцию. Теперь вся эта махина висела на одном-единственном, последнем звене, которое я тоже «доработал». Я оставил тонкую, звенящую от напряжения перемычку.

— Готово. — Ноги дрожали, когда я спрыгивал на паркет. — Теперь камин.

Один из огромных очагов растопили быстро, забив топку обломками мебели. Сухое, лакированное дерево занялось мгновенно, с ревом выбросив в дымоход столб черного дыма. Жар начал растекаться по залу.

— Уходим, — я отступил к двери. — Дальше сработает физика.

Орлов недоуменно косился на пылающий камин.

— Термодинамика, Василь. Есть такое слово. Жар скопится под потолком, нагревая металл. Цепь начнет расширяться, напряжение на ослабленном звене достигнет критической точки, и перемычка лопнет. Тонна раскаленной бронзы, воска и горящих фитилей рухнет прямо в центр нашей сцены. На выходе имеем пожар. И никаких следов поджога — трагический несчастный случай.

Поручик смотрел на меня с суеверным ужасом.

— Ты… ты все просчитал, — прошептал он.

— Я инженер. Это моя работа. Все, идем отсюда.

Мы покинули зал, завалив за собой тяжелые дубовые двери и подперев их снаружи.

Обратный путь по подземелью напоминал бег по лезвию бритвы. Время утекало