"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

После разговора в холле, я поднялась к себе. Благо дорогу уже знала, не пришлось меня провожать. Закрыв дверь спальни, привалилась к ней спиной и тут ощутила соленый привкус на губах. Дотронувшись до щеки, поняла, что она влажная. Что происходит? Я плачу? С какой стати?

С пяти лет себе такого не позволяла. Это все слабое тело. Что б его! Ничего, Элис, я сделаю из тебя человека. Ты у меня будешь тверже гранита. Я зло вытерла щеки и запретила себе продолжать. Всё. Никаких слез. Было бы из-за кого плакать. Лучше прогуляюсь на свежем воздухе, проветрю голову.

В саду уже зажгли фонари – небольшие столбы с серебристым светом внутри стеклянных колб. Не электричество, но и не огонь. Наверное, магия. Горели фонари ярко. В вечернем саду было лишь немного темнее, чем днем. Я гуляла по аллее, наслаждаясь ароматом цветов, когда черная тень упала на дорожку.

Я вздрогнула, в первый момент решив, что вернулся волк. Но это был Бастер. Увидев постное лицо главного смотрителя, подумала, что лучше бы это был волк.

— Леди Элисандра.

То, как он произносил мое имя, вызывало у меня тошноту и нервную дрожь. И чего в комнате не сиделось?

— Я слышал о неприятности, что стряслась прошлой ночью, — Бастер жестом пригласил меня пройтись с ним.

Он говорил о моем почти удавшемся обращении в волчицу. Откуда узнал? Неужели кто-то из слуг донес? И он сразу примчался. Надо же какая верность долгу.

Инквизиторам не отказывают, и я послушно поплелась по дорожке. Мужчина скользил рядом, его тень падала на меня, заставляя съеживаться. Вроде он не делает ничего дурного. Почему же так страшно?

— Срыв произошел из-за стресса, — кто бы знал, как я устала от этой фразы.

— Разумеется, — кивнул мужчина. — Но не будет лишним повторить правила.

Я едва не спросила, что за правила, но вовремя прикусила язык.

— Вы мне поможете? — выкрутилась я.

— С превеликим удовольствием, — Бастер расплылся в улыбке. Он только этого и ждал. — Встаньте на колени, леди Элисандра.

Мужчина развернулся ко мне лицом и опустил руки на мои плечи, мягко надавливая. Жест был невинным, но вместе с тем властным, даже злым. Мужчина в своем черном балахоне походил на черного волка, а я – красная шапочка, которую он подловил в лесу.

Ситуация была нелепой и в то же время отвратительной. Я, пачкая платье, стояла на коленях перед мужчиной в рясе. Мое лицо находилось как раз напротив его ширинки. Он убрал руки с моих плеч, но лишь затем, чтобы опустить их мне на голову. Сдавленным от волнения голосом Бастер зачитывал правила:

— Не убий и не причини вреда живому существу, не смени личины, пей зелье точно в срок. Будь сдержан и строг к себе. Во всем соблюдай меру. Задави в себе волка и возвеличь человека. Если одолели тебя животные страсти в декаду волчьего солнца – повторяй правила…

Я послушно бубнила за мужчиной, борясь с желанием сбросить его руки с себя. Взглянув исподлобья на Бастера, отметила, что он близок к экстазу: голова запрокинута назад, глаза прикрыты, пальцы путаются в моих волосах и подрагивают от напряжения. Что вообще происходит? Почему у меня ощущение, что меня бессовестно лапают?

Не знаю, как выдержала экзекуцию до конца. Терпела исключительно на упрямстве, повторяя правила сквозь сжатые зубы. Едва мужчина замолчал, тряхнула головой, сбрасывая его руки, и поднялась на ноги. Это был тот случай, когда чувства нельзя выразить словами. Только чем-то тяжелым. Например, запущенным в голову камнем.

— Очень хорошо, — похвалил Бастер, задержав сальный взгляд на вырезе моего платья. — Думаю, нам надо чаще проводить совместные чтения. Они пойдут вам на пользу, леди Элисандра.

И тебе, видимо, тоже, извращенец – подумала про себя, а вслух сказала:

— Я посоветуюсь на этот счет с опекуном. Я всегда и все с ним обсуждаю.

Это был намек на то, что я пожалуюсь на приставания. Укол достиг цели – Бастер побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Вам следует помнить, что власть главного смотрителя распространяется и над этнархом, — вкрадчиво произнес мужчина. — Не стоит злоупотреблять его вниманием.

Я сглотнула. Угрожать этнарху – высшая степень наглости. Неужели Бастер настолько могущественен? Будь я уверена, что Рейден мне поверит, непременно бы пожаловалась. Но оборотень не особо прислушивается ко мне, а единственное доказательство – строки в дневнике Элис о черном волке. Мне очевидно, что это Бастер. Судя по всему, он уже давно достает Элис. Но она, к сожалению, не называет его имени, а мои домыслы Рейден слушать не станет.

И все же в одиночку с главным смотрителем не справиться. Где бы взять союзника?

— Вот и славно, — кивнул Бастер, видя, что я уступила. — До скорой встречи, леди Элисандра.

На этот раз главный смотритель меня оставил, но я не обольщалась – это ненадолго. Надо с ним что-то делать. Нельзя бросать Элис наедине с чудовищем. Если Бастер рассчитывал, что я буду терпеть и помалкивать, то его ждет разочарование.

Я заторопилась в дом. Хватит с меня прогулок. Все, чего хотела: поскорее встать под душ и смыть следы чужих прикосновений. Поэтому перешла на бег, но бегать на каблуках да еще по неровной дорожке из гравия – плохая идея. Каблук соскользнул с камешка, и я потеряла равновесие.

Столкновение с землей было неизбежно, но в последнюю секунду меня подхватили чьи-то сильные руки. Сперва я подумала, что это Бастер. Лучше разбить нос, чем очутиться в его объятиях!

Я завозилась, пытаясь освободиться. Мужчина тут же меня отпустил. Теперь он лишь слегка поддерживал меня за локоть, чтобы я снова не свалилась.

Я вскинула голову, заглядывая в лицо спасителя, и вздохнула с облегчением. Не Бастер. Секунду назад меня обнимал следователь Айзек Райт собственной персоной. Но что он делает в чужом саду?

Должно быть, этот вопрос отразился на моем лице, потому что мужчина пояснил:

— Я вернулся ради разговора с тобой, Элис. Но в доме тебя не нашел. Служанка сказала, что видела, как ты выходила в сад. И вот я здесь – ищу тебя в полумраке.

Его слова прозвучали романтично. Айзек тоже это почувствовал. Откашлявшись, он попытался исправить ситуацию:

— Утром мне показалось, что ты не все рассказала. Я подумал, может, ты не хочешь говорить при опекуне.

— Почему ты так решил? — он