"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Я сейчас пытаюсь узнать, действительно ли он даёт показания.

— Как ты узнаешь? Даже если тебе скажут «да, даёт», или тебе скажут «нет, не даёт» — это ничего не будет значить. Информация сейчас стоит ноль баксов. Ты не врубаешься?

Я посмотрел на него с сожалением, как на человека, лишившегося ума. Он перехватил этот взгляд и просто взбеленился.

— Что? Что ты тут из себя строишь? Он сказал мне то, что мог знать только тот кент, про которого я тебе рассказывал.

— Но как, если его убили?

— Если его убили? Если Давид его убил? Просто Давид его не убил! Вот и всё!

Ширяй был вне себя, и я обратил внимание, что в уголках губ у него появились маленькие скопления белого налёта.

— Подождите, — сказал я. — А у вас есть реальные доказательства, что этот человек до сих пор жив?

— Доказательства? Тебе нужны доказательства? Тебе слова моего недостаточно? Вот тебе доказательства!

Он схватил телефон и шарахнул им по столу прямо передо мной.

— Осведомляйся!

На экране была открыта статья на аргентинском сайте.

— Там всё переведено на русский. Можешь почитать.

Я взял в руки телефон и обалдел.

С фотографии, вставленной в статью, на меня смотрел старый злобный человек. Выцветшие старческие глаза были на выкате, как у рака, тонкие губы плотно сжаты, впалые щёки покрыты морщинами. Переломанный нос и уши добавляли спортивной или криминальной романтики его облику, седой ёжик на голове был редким и плюгавым. С экрана телефона на меня смотрел постаревший и побитый жизнью Сева Фокус.

— Читай, читай!

Я чуть продвинул страницу и прочитал: «Гангстер, известный в России в девяностых годах под именем Сева Фокус, совершил дерзкий побег из тюрьмы в Буэнос-Айресе».

— Сева Фокус… — хмыкнул я. — В Аргентине? Его же завалили в девяносто пятом…

22. Спрут

— Что-что? — переспросил Ширяй.

Я ещё раз прокрутил страничку. И посмотрел на Фокуса. Выглядело так, будто его фотографию из личного дела загрузили в нейросеть и попросили представить, как он станет выглядеть через тридцать лет. Он изменился, но не узнать его было невозможно. Та же самая рожа, то же самое погоняло. Клички, прилепившиеся в детстве, бывает, проходят с человеком через всю его жизнь и делают более понятными поступки даже через тридцать лет.

— Что ты сказал? — повторил с раздражением свой вопрос Ширяй. — Ты чё в молчанку играешь?

— Да нет, Глеб Витальевич. Мне показалось, что я где-то его видел… Может, в газете или по ящику. Ну, как бы… погоняло такое запоминающееся. Сева Фокус. Типа там серийный киллер, наёмный убийца… что-то такое припоминаю. Может, спутал, конечно… Всплыло в памяти, что в он где-то в девяносто пятом, или когда-то там… в общем, его застрелили на разборках…

— Где ты мог про него читать? — с недоверием в голосе спросил Ширяй, беспокойно и подозрительно глядя на меня.

— Не помню, — пожал я плечами. — Хрен знает. Что-то вертится этакое. Сева Фокус… Сева Фокус… Хотя, сорян, явно спутал, раз он не похоронен, а сбежал из тюрьмы, тем более в далёкой стране Аргентине.

— Не спутал, — по-прежнему подозрительно глядя, сказал Ширяй. — Может, тебе Давид про него рассказывал?

— Давид? — усмехнулся я. — Это вряд ли. Мы с ним разговор ни разу не вели про старых бандосов.

— Просто его реально хоронили в девяносто пятом. Севу…

— То есть как? — сделал я вид, что удивился. — Инсценировка, что ли?

— Инсценировка, да. Как вижу, он поднаторел в этих инсценировках. В две тысячи девятом, сука, его тоже хоронили! В Испании есть памятник. И в Верхотомске есть памятник. Я памятник себе воздвиг нерукотворный, сука…

Ширяй покрутил головой и потёр виски.

— Но я тебе вот что скажу, про него информации очень мало в прессе. Я за этим делом следил. И что-то не знаю, где ты мог прочитать про Севу Фокуса.

— Не знаю, — отмахнулся я… — Вспомню, скажу.

— Сука, сука, сука, сука, — проговорил Ширяй и начал ходить по кабинету как маятник.

Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда.

Судя по всему, очередное воскрешение этого самого Фокуса его не на шутку возбудило. Проняло, так сказать.

Я нахмурился. Выходило так, что если этот Фокус со своими сведениями о делах, срок давности по которым прошёл миллион лет назад, так сильно взволновал Ширяя и даже, может быть, сильнее, чем он бы отреагировал на информацию по делам сегодняшним, что это могло означать?

— Что вас так взволновал этот Фокус? — спросил я. — Что он там может показать? Сроки давности давно прошли, даже если что-то и было.

— Замолкни, — рявкнул Ширяй, продолжая мерить шагами кабинет.

Ну, по всему выходило, что здесь шла речь не просто о старом деле. А об очень значимом старом деле. О большом старом деле, которое имело значение для Ширяя. А это означало, в свою очередь, что стоило бы попытаться вступить в гонку за скальп этого самого Фокуса. И лучше всего оскальпировать его ещё живого, чтобы он успел рассказать обо всех своих секретиках…

— Что ты там катаешь в своей пустой башке? — спросил Ширяй, остановившись напротив меня и глядя в упор. — Мыслишки что ли завелись?

Руки у него были засунуты в карманы, голова чуть опущена. Он смотрел исподлобья, как бык на корриде.

— Не туда думаешь. Если Садык сказал мне то, что сказал, это означает, что Давид реально заговорил. Не врубаешься? Эту информацию Давид мог получить только от Фокуса, исключительно от Фокуса. А Садык исключительно от Давида. А это значит, что фонтан его красноречия прорвало, сука. Врубаешься, сынок? Он послал сигнал, чтобы у меня не было никаких сомнений. И чтобы адресатом был именно я.

— Конечно, Глеб Витальевич, — кивнул. — Как скажете.

— Скажу! — рявкнул он. — Скажу!

* * *

Садыку я позвонил из кабинета Ширяя.

— Что? — недовольно ответил тот.

— Хотел бы с вами встретиться, Владимир Кажимович. Есть кое-какая информация.

— Ну давай, — недовольно ответил он, чуть помедлив, будто посмотрел на часы. — Если в течение получаса подъедешь, переговорим пятнадцать минут в машине. Подъезжай на площадь Советов, встань у ворот и позвони.

Я так и сделал.

— Слушаю тебя, — кивнул Садык, когда я забрался в его служебную «бэху».

Водитель вышел, и мы остались в машине вдвоём, сидя на прохладной упругой коже заднего дивана.

— Говори скорее. Что тебя привело?

— Ширяй.

— Лихо я его за жабры ухватил, да? — усмехнулся он.

— Лихо, — серьёзно кивнул я. — Он явно занервничал, потому что не смог понять, блефовали вы или нет.

— Блефовали или нет? — засмеялся Садык. — Я их всех скоро…