"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Он упомянул кое-что из прошлой жизни, — кивнул Ширяй. — Никитоса упомянул, назвал парочку заказчиков и исполнителей, с которыми тот якшался. Ко мне через них подобраться невозможно, это я всё подчистил. Но сам факт, понимаешь, сам факт…

Он снова ударил по подлокотнику.

— То есть, — поднял я брови, — Садык вам сказал, что Давид заговорил и в качестве иллюстрации упомянул что-то из старых дел?

Ширяй молча уставился на меня горящим взглядом и ничего не ответил.

— То есть он не про текущие дела говорил, да? — повторил я вопрос.

— Сколько ты ещё раз переспросишь? — рявкнул он.

— Тогда это стопроцентный блеф, Глеб Витальевич, — как ни в чём не бывало ответил я. — Прогон. Туфта. Лапша.

— Блеф! Охрененный анализ! Блеф, сука, и лапша! А ты не так уж и хорош, как казался раньше!

— Так подумайте сами. Это какой период? Конец девяностых? Кем тогда был Давид? Откуда он может знать о тех делах? Он тогда ещё был пацаном зелёным. Насколько я понимаю, с вами он тогда и не работал даже. И что он может рассказать?

Ширяй мрачно посмотрел на меня.

— Садык неплохой манипулятор, — добавил я. — Опер со стажем. Он прекрасно понимает ваши опасения, и сейчас, я уверен, он просто поднимает цену. Понимаете? Взвинчивает цену. Он хочет изначально создать для себя более выгодную позицию и получить кусок пожирнее. Вы ему уже что-то предложили?

— Хер ему после таких его слов.

— И не поддавайтесь. Он через пару дней сам к вам обратится. Только не давайте ему слишком много, а то он, мне кажется, просто охренел.

На самом деле, было странно, что Ширяй так серьёзно отнёсся к сказанному Садыком. Тот мог построить сегодняшний разговор, опираясь даже на те же материалы, которые публиковал Сергеев, и на то, что в различных более ранних беседах ему сообщил я. Он хотел получше присосаться к потокам, но Ширяй завёлся капитально.

Он встал с кресла, подошёл к большому панорамному окну, уставился на площадь с машинами, на парковку со снующими людьми, на медицинский центр «Энергетик», уродская крыша которого была как на ладони.

— Глеб Витальевич, нужно сделать взвешенное предложение. Вот и всё.

— Заткнись, — тихо сказал он. — Яйца курицу не учат. Ну Давид, ну сука…

Я промолчал, не желая доводить его раньше времени до взрыва.

— Сто процентов, это он сболтнул… — едва слышно проговорил Ширяй.

— Давид? Да почему? Эта информация вполне могла быть найдена в открытых источниках!

— Каких, твою мать, источниках? — бросил Ширяй и подошёл к креслу. — Ты не понимаешь! У меня был один дружок-пирожок…

Он медленно покрутил головой и, хлопнув себя ладонью по шее, начал её массировать.

— Аж в затылок вступило… Стопудово это его фокусы. Падла. Чую я, в нём всё дело.

— Да, Глеб Витальевич, причём здесь какой-то там ваш старый приятель? Садыку интересно не старые дела, а новые.

— Новые?

— Новые, да. Он хочет оттяпать кусок пожирнее. И всё.

— Хороший был друг, если честно… Прикроет, соврёт, украдёт. Всё ради друга сделает. Даже в туза даст, лишь бы дружка спасти. Не разлей вода, понимаешь? С самого пацанского возраста.

Он покачал головой и продолжил:

— А потом… В двухтысячных уже, где-то в девятом году… крепко мы с ним не сошлись по одному делу. Наверное, долго были врозь к тому времени. Но тогда прям оба закусили удила. Что он, что я.

Ширяй задумчиво помолчал.

— Ну, и всё, разошлись, как в море корабли. Дружба дружбой, а бабки и бабы — врозь, да? И дружок этот продал меня. Конкретно сдал мусорам. Я едва выкрутился тогда, а он не успокоился, тварь. Продолжил гадить. С партнёрами моими интриги понемножку плёл. Ну а потом вообще черту перешёл, все рамсы попутал. Пришлось решать вопрос кардинально.

Я нахмурился, наблюдая за Ширяем.

— Он тогда уже в Испании был, отсюда пришлось валить, а там у него вроде нормально пошло, но успокоиться он уже не смог. Поэтому мне пришлось решать проблему кардинально. Я послал туда Давида, ну и всё. Давид позанимался. Поработал, съездил, с людьми из других организаций поговорил, бабла отвёз, человечка нанял, то да сё. И, короче, прошла информация, что криминальный авторитет из девяностых, организовавший мафию в Испании, типа был устранён в результате бандитских разборок. Репортаж, пресса, похороны, правда гроб был закрытым. Давид приехал довольный и счастливый, что дело сделал, не подвёл меня.

— Не пойму я, Глеб Витальевич, при чём здесь эта история-то? Никак не могу сообразить.

— Не можешь, не можешь, — кивнул он. — Вижу, что не можешь. Ладно.

— Так что будем делать с Садыком?

— Я думаю, — покачал головой Ширяй. — У меня ведь и раньше мелькала такая мысль. Мелькала, сука, но я её не дотянул. Не было времени, не было особой необходимости. Думал же я, был звоночек, что Давид его не устранил….

— И что, этот чувак столько лет сидел где-то под плинтусом, что о нём никто ничего не слышал?

— Давай-ка, Сергей, позвони Чингизу.

— Зачем⁈ — нахмурился я. — Может, он спит, времени мало ещё. И зачем ему звонить? Что говорить?

— Я хочу, чтобы мы вернулись к первоначальному плану.

— В смысле?

— Я хочу, чтобы Чингиз завалил Давида. О том, что мне сказал Садык мог знать только мой старый кент.

— Так как вы себе это представляете, Глеб Витальевич? Мы же обо всём договорились со всеми. Думаю, сейчас это вообще невозможно.

— Всё возможно! — рявкнул Ширяй. — Или ты хочешь, чтобы меня Садык твой закрыл?

— Да не будет он вас закрывать! — воскликнул я. — Поймите, он хочет ваших бабок.

— Бабок? Закрой рот и делай, что говорят!

Но я переигрывать договорённости с Чингизом не собирался.

— Я позвоню… Но давайте сначала поговорю с Садыком, — предложил я. — Попробую выяснить, что к чему.

— Ты ничего не выяснишь! — отрезал Ширяй. — Он может играть с тобой и со мной через тебя. Поэтому не морочь мне голову. Звони Чингизу.

— Ну, во-первых, у него семь утра. Во-вторых, я очень сомневаюсь, что он согласится на ходу всё менять.

— А ты не сомневайся. Просто делай и выполняй задачи. Тогда многого в жизни добьёшься.

Пообещав позвонить чуть позже, я вышел из здания «РФПК» и пошёл в баню. Зашагал по чёрному тротуару, по ледяным шишкам и наростам. Снега было в этом году много. И дворники не справлялись. Сыпали какую-то гадость, да ещё и температура скакала верх-вниз. И теперь тротуары превратились в настоящую полосу препятствий.

У крыльца бани