Русская весна - Норман Ричард Спинрад

Телекамера, установленная, наверное, на платформе автомобиля, движущегося по середине улицы, показывала тротуары, забитые пьяными. Судя по освещению, дело было часа два назад. Парни и девки размахивали пивными банками, кривлялись перед объективом, жгли на шестах мексиканские сомбреро. Из окон лавок и ресторанчиков торчали американские флаги. Разогретая пивом толпа распевала: «Боже, благослови Америку».

— Гордишься, что ты американец? — саркастически вопросил Клод.

«Эта мирная демонстрация по случаю победы была испорчена группкой агитаторов…»

— О черт, — простонал Нат Вольфовиц.

Телекамера показала молодых людей — десятка два, — несущих черный гроб и перевернутый американский флаг на бельевой веревке, натянутой между шестами.

«Нарушители порядка принадлежат, как полагают, к экстремистской марксистской группировке, известной под названием Американская Красная Армия…»

— Чушь! — закричала Марла. — Такой организации нет!

— Рассказывай им, рассказывай, — буркнул Вольфовиц.

В демонстрантов швыряли пивными банками. Какой-то тип в белой рубашке подскочил и плюнул в лицо девушке в первом ряду. Завязалась драка. Теперь телекамера продолжала съемку с другой точки.

«…И вынудивших патриотов Америки на решительные действия по спасению национального символа и защите его от поругания…»

Кадр сменился. Ведущий продолжал как ни в чем не бывало:

«В Нью-Йорке Лэнс Диксон принес победу „Нью-Йорк Янкиз“ против „Бостон Ред Сокс“ со счетом…»

— Обойдемся без идиотского счета, — сказал Джек, выключая телеэкран. Наступило молчание.

— Ну что, Бобби, — мрачно спросила Марла, — ты еще хочешь учиться в старом добром Беркли?

— Ты же можешь вернуться в Париж!..

— В самом деле, Бобби, не хочешь ли уехать?..

— И нас забрать?

Бобби с удивлением обнаружил, что все внимание сосредоточилось на нем. Даже Вольфовиц внимательно всматривался в его лицо.

— Что скажешь, малыш? — спросил он. — Хочешь сбросить карты и начать новую игру? В другом месте? Там ты будешь опытным игроком. Или остаешься новичком здесь?

От Бобби ждали ответа. Он один здесь мог выбирать.

Бобби вспомнил мучительные телефонные разговоры с родителями. Вспомнил злющее письмо Фраки и посланную ей хамскую открытку. Заваруху у американского посольства в Париже. Вспомнил упрек матери: «И в такой стране ты хочешь жить, Роберт?» — спросила она тогда. «Нет, мам. Я хочу жить в Беркли, где люди намерены с этим бороться, — ответил он. — Я не могу оставить Америку тем, другим…»

И он ответил Вольфовицу:

— Можешь называть меня новичком, Нат. Потому что я остаюсь. Я жалею, что меня не было там, на демонстрации, с флагом.

— Чтобы мы видели, как тебе отбивают печенку?

— Кто-то должен идти и на это. Гринго опозорили наш флаг; те, кто вышел с ним на Телеграф-авеню, хотят отмыть его от грязи. Они хотят, чтобы нашим флагом опять можно было гордиться. Они показали всему миру, что еще есть настоящие американцы!

— Пришло время отчаянных поступков? — иронически заметил Вольфовиц, но глаза его глядели серьезно.

— Слушай, Нат, — сказал Бобби, глядя ему в лицо. — С нами ведут грязную игру. Но у нас нет другой колоды, и надо принимать вызов…

Вопрос: Сколько требуется русских, чтобы побрить дикого медведя?

Ответ: Сто тысяч три. Двое держат, один бреет, сто тысяч рапортуют Верховному Совету об успехах в бритье медведей.

«Крокодил»

Герой социалистической парковки

Московская полиция поставила на штрафную площадку новенький «мерседес» Ивана Леонидовича Жуковского в наказание за незаконную парковку на Тверской. Хозяин, однако, решил штраф не платить и вообще не стал улаживать данную неприятность. Взамен он вынес с работы сварочный лазер, в три часа ночи проник в милицейский гараж и расплавил коробки передач у семнадцати патрульных машин, после чего сдался властям, предварительно позвонив в редакцию нашей газеты.

Как удалось понять из пьяных излияний, Жуковский требует суда присяжных по советскому закону.

— Посмотрим, смогут ли эти ублюдки найти достаточное количество присяжных, чтобы вынести мне приговор? Я сделал то, о чем мечтает каждый русский автомобилист, просто никто на это не решается!

«Сумасшедшая Москва»

XVI

Жизнь в Советском Союзе оказалась совсем не такой, какой представляла ее Франя Юрьевна Гагарина-Рид.

Положительные перемены были связаны с вступлением страны в Объединенную Европу. Москва стала совершенно другим городом по сравнению с тем, что Франя видела, когда девочкой приезжала сюда с матерью. В метро и на улицах все так же толкались и пихались локтями, по-прежнему сохранялось ощущение, что здесь — центр мира и все это знают; так же торговали на тротуарах всякой всячиной, но уже заметен был процесс превращения Москвы в европейский город.

С исчезновением экономических барьеров неожиданно возник крупнейший в мировой истории потребительский рынок. Триста миллионов советских граждан впервые в жизни получили возможность пользоваться кредитом на приемлемых условиях. Все мыслимые потребительские товары потоком устремились в Советский Союз, все компании Европы спешили захватить сферы влияния.

Лозунгом дня стало: каждому — пятнадцатипроцентный кредит, от каждого — небольшие ежемесячные отчисления.

Фирмы тратили миллионы ЭКЮ на рекламу, неузнаваемо меняя облик Москвы плакатами, неоновыми вывесками, видеостенами, выставками товаров в витринах. Автобусы были оклеены рекламными афишами изнутри и снаружи. Рекламные листовки взывали со всех деревьев, стен, фонарных столбов. На фасаде ГУМа, напротив усыпальницы бедного Ленина, соорудили гигантскую видеостену. Тверская превратилась в подобие Елисейских полей, с неоновым многоцветьем, уличными кафе, видеостенами, витринами, крошечными сувенирными магазинчиками, бистро. Здесь толпились изумленные туристы из Японии и Центральной Азии, между ними сновали ловкие карманники.

Неосуществимая мечта каждого москвича — иметь машину или мотоцикл — совершенно неожиданно и очень быстро стала реальностью, причем не потребовалось даже денег — все за вполне доступные ежемесячные отчисления. В результате возникли гигантские автомобильные пробки; при этом тротуары всех улиц и переулков, все дворы были забиты машинами, припаркованными в большинстве случаев вопреки правилам. Повсюду можно было видеть милиционеров, управляющих движением. Они беспрерывно и чаще всего тщетно размахивали белыми жезлами: новое поколение советских мотоциклистов предпочитало не обращать на них ни малейшего внимания. Для этой категории нарушителей создавалась скоростная полиция преследования.

На всех перекрестках водители торопились осуществить свое законное право на правый поворот, развороты были запрещены, однако старые автомобилисты упрямо нарушали нововведение, пытаясь развернуться через осевую, и главные магистрали, где в великом множестве уродовались автомобильные крылья, стали настоящим кошмаром.

Каждую неделю появлялись десятки новых кинотеатров, салонов видеопроката, ночных клубов, театров, дискотек, салунов и ресторанов. Повсюду открывались фирменные книжные магазины и художественные галереи. Уже выросли двадцать новых отелей, и реклама извещала о строительстве новых. У Парка культуры работало казино, а рядом с Министерством иностранных дел на Арбате ждали клиентов стриптиз-клубы. Количество потребляемого алкоголя — водки, ликеров,