Русская весна - Норман Ричард Спинрад

Эйлин постучала, и дверь отворилась. На пороге стоял человек лет тридцати. Курчавые черные волосы, слегка крючковатый нос, толстые губы и темно-карие искрящиеся глаза под густыми бровями. Одет в старые джинсы и темно-красную рубашку дровосека с закатанными рукавами. Рубашка обтягивает намечающийся животик.

— Тебя зовут, — хрипло обратился он к Эйлин, — ну… Ты же знаешь, у меня плоховато с именами, если вообще меня знаешь.

— Эйлин Спэрроу, Нат, — ответила она чуть раздраженно.

— А это? — Нат кивнул на Бобби.

— Это Бобби Рид. Только что из Парижа.

Нат поднял брови.

— И вы хотите?..

— Бобби надо перекантоваться.

— Может платить?

— Кое-что у меня есть, — пожал плечами Бобби.

— Сколько ты можешь платить?

Бобби смутился и неуверенно спросил:

— Три сотни?

— Слишком много. Любую половину.

— Отлично! — обрадовался Бобби.

— Не торопись. Ты согласен помогать здесь?

— Конечно!

— Ты правда француз?

— Не совсем. Я родился в Париже, но мой отец американец, я думаю поступить здесь в университет…

— Играешь в покер?

— Что?

— Я спросил, играешь ли ты в покер, малыш. По семь или пять карт, никакой дешевки.

— В общем, да… Не совсем… То есть я знаю правила, но… — смущенно забормотал Бобби.

— Хочешь научиться?

— Конечно, почему бы не научиться.

— Это по мне. — Нат хмыкнул и потер руки. — Первый урок после ужина. Будут спагетти с мясным соусом, но какое мясо, лучше не спрашивать. Ладно, я пошел проверять это дерьмо. Что за компания задниц! Чту эти детки знают об истории — что Колумб соблазнил острова Девы, а у Ронни Рейгана был дополнительный член под мышкой, и он им пользовался в Конгрессе. Раздолбаи, но полуправда — это еще не так плохо!

С этими словами он закрыл за собой дверь.

— Кто это? — опешил Бобби.

— Это Нат Вольфовиц! — сказала Эйлин и подняла глаза к потолку.

За ужином в тот вечер сидело десять человек, не считая Бобби и Эйлин. Начали, как полагается в Америке, с салата, потом ели спагетти в жидковатом мясном соусе, запивая в больших количествах красным калифорнийским вином, гордо именуемым здесь бургундским.

За столом Бобби спросил:

— А почему этот дом зовут Малой Москвой? Вы же не коммунисты?

Наступило неловкое молчание.

Черная девица по имени Марла Вашингтон посмотрела на Бобби неприязненно:

— А ты шови-гринго? Или боишься, что мы заразные?

— Да брось ты, — повинуясь первому импульсу, ответил Бобби. — Лучшие мои друзья — коммунисты.

— Забавно, — бросил Джек Дженовиз, парень, готовивший салат, когда они пришли.

— Значит, так, — начал было Бобби и замолк. Какого черта, подумал он, если мне здесь жить, они все равно про меня все узнают. — Моя мать — член компартии. И сестра собирается вступить, — закончил он.

— Ты серьезно, малыш? — спросил Нат Вольфовиц. — А я был уверен, что последний американский коммунист вымер вместе с птеродактилями.

— Моя мать русская.

— Русская? Рассказывай.

Эйлин удивленно смотрела на Бобби, и он сообразил, что кое-что он от нее скрыл. Остальные глядели на него с обыкновенным любопытством и без всякой враждебности — как если бы он спустился к ним на летающей тарелке. Бобби подумал, что так он, должно быть, и выглядит в их глазах.

И вот, за спагетти и дешевым красным вином Бобби рассказал им все как есть про себя. Наверное, он был чуть не самым молодым за столом, он не провел в этом доме и трех часов, и тем не менее студенты и даже Нат Вольфовиц — ассистент на кафедре или что-то в этом роде — слушали его, что называется, затаив дыхание. И когда он закончил, ему улыбались, ему подкладывали спагетти и подливали вина, и он чувствовал себя так славно, как никогда в жизни.

— Объясните мне теперь, — сказал он, — почему это место называется Малой Москвой?

— Потому что мы все — красные! — ответила Синди Файнштейн, готовившая спагетти, и все, кроме Эйлин, разразились хохотом.

— Значит, вы — коммунисты?!

— Объясни ему, Нат, — сказал толстяк Карл Хорват, одетый в рубашку с изображением утенка Дональда.

Вольфовиц налил себе еще, наклонился вперед, уперся локтями в стол и заговорил горячо и стремительно:

— В Беркли и еще кой-где есть студенты двух типов. Первый, ты их видел — чисто вымытые американские мальчики и девочки, технари, карьеристы и зубрилы, хотят одного: пристроиться к биотехнологии, еще лучше — к оборонке. Жопы-шовинисты, они вкалывают и устраивают нудные вечеринки и балдеют от пива.

Раздались одобрительные возгласы:

— Так их! Давай! Дави их…

— И второй, наша половина: чудаки, не желающие впрягаться в Большую Машину Зеленых Бумажек. Занимается бессмысленным дерьмом, с точки зрения экономики, — историей, литературой. Мы не восхищаемся «Космокрепостью Америка», нашим бей-хватай в Латинской Америке, и мы не вполне уверены, что европешки — предательская банда лягушатников. Что в глазах гринго делает нас сборищем дегенератов и коммунистов, которых надо вывалять в смоле и перьях и выслать из страны.

— Поэтому мы — красные! — заорал кто-то.

— Поэтому Малая Москва!

— Je comprends…[68] — пробормотал Бобби.

— О, французский! — застонала Синди, добродушно его передразнивая. — Trés chic![69]

Бобби засмеялся. Ему было хорошо. Он впервые был среди сверстников, которые приняли его таким, какой он есть. Он был здесь среди будущих друзей. Как неожиданно и здорово, что он нашел их здесь, в Соединенных Штатах!

После обеда Бобби посвятили в здешние правила. В доме постоянно живут четырнадцать человек, и раз в две недели каждый отвечает за кормежку. Раз в две недели каждый должен прибрать в гостиной и холлах. Раз в две недели — мыть туалеты и ванные. То же — с мытьем посуды, а поскольку он здесь новичок, начать можно с сегодняшнего дня. После чего он может присоединиться к играющим в покер.

Бобби посчитал все это справедливым и необременительным, записал телефон Эйлин, поцеловал ее на прощание и отправился мыть тарелки. Здешние обитатели уже сложили их в раковину — еще одно правило. Такой горы тарелок и кастрюль Бобби в жизни не видел и вообще не сталкивался с этим делом. Но, оказалось, ничего страшного: не прошло и часа, как он уже расставил все тарелки в сушилке; вытирать их, к счастью, не полагалось.

Вольфовиц, Марла, Джек, Бэрри Ли — долговязый парень восточного типа с выкрашенными в красный цвет волосами, и Эллис Бертон в своих разноцветных джинсах и кожаной куртке уже играли за круглым столом в гостиной. Нат не садился играть, если участников было меньше трех или больше пяти, так что Бобби пришлось ждать, пока