Русская весна - Норман Ричард Спинрад

XIV

Эйлин страшно удивилась, услышав, что у Бобби нет водительских прав, даже европейских; впрочем, они скорее всего сослужили бы плохую службу.

— Ишь, шумный-умный! — заявила она, когда Бобби хотел сесть за руль. — Это тысяча долларов штрафа и тю-тю права на три месяца! Папочка меня просто убьет!

Машину — маленький двухместный «шевроле-электроспорт» — пришлось вести ей самой; когда спидометр показал сто миль в час, она велела Бобби «убрать руку откуда не надо». Выехав на шестиполосную автостраду в сторону Лос-Анджелеса, они словно пересекли невидимую границу. Машин стало гораздо больше, в правом ряду потянулись тягачи, груженные военной техникой. А в небе жужжали патрульные вертолеты, военные самолеты с грохотом рвали воздух на сверхзвуковой скорости.

Через сорок минут после Сан-Бернардино пошли рекламные щиты, потянулись первые домики, проволочные заборы заводов, торговые центры с автостоянками. И смог, словно густая пелена, начал смазывать очертания пейзажа.

— Добро пожаловать в Лос-Анджелес, — пропела Эйлин.

— Это уже Л-А?

Эйлин рассмеялась.

— Можешь считать, да. Дальше будет все то же и еще хуже! Так оно и оказалось. Бобби почувствовал в воздухе нечто новое, с чем он еще не встречался в Америке, и это был не только смог. Еще и сплав маниакальной энергии, лихорадочного движения и безумного желания любой ценой немедленно достичь цели.

— Не похоже на Восток, — пробормотал Бобби.

— Похоже на Южную Калифорнию, — засмеялась Эйлин. — Запомни, это не похоже ни на что. Это другая планета, это деньги! Пока япошки и европешки разоряли и раскупали остальные штаты, все золото соскользнуло сюда. Видно, карту Штатов приподняли за уголок — за штат Мэн. Там черт-те что, а здесь делают все! Мировая столица шоу-бизнеса. И биотехнологии, к которой правительство никогда не подпустит иностранцев. — Взгляд ее стал злобным. — Но главное, почему здесь золото, — это война! Деньги правительство высасывает по всей стране, а выходит эта труба здесь. Так повелось еще с тех времен, когда добрый старый Ронни Рейган перестал сниматься в ковбойских фильмах. «Космокрепость Америка»! Эдвардс! Ванденбург! Бомбардировщики! Танки! Напалм! Оружие! Мы вытаскиваем его отовсюду и отправляем в Латинскую Америку, там это все сгорает, и они приезжают за новой, еще большей партией. Патриоты-гринго набивают карманы звонкой монетой!

— Ужасно, — пробормотал Бобби.

— Рассказываешь! Ты еще не видел моего папашу!

Миновав еще одну огромную промзону, проторчав полчаса в чудовищной автомобильной пробке, миновав Беверли-Хиллз с его роскошными отелями и невероятно дорогими магазинами и ресторанами, они наконец еще раз свернули на юг и попали в другой мир: безукоризненно прямые тенистые улицы, большие ухоженные дома — в стиле Тюдор, в псевдоиспанском стиле, даже в средневековом. На протяжении нескольких кварталов — ни табачной лавки, ни кафе, ни магазинов. И почти нет людей на тротуарах.

Они подкатили к фантастическому строению; спроектировать такое мог сумасшедший иллюстратор детских книжек. Двухэтажный замок эпохи Тюдоров с башенками и парапетом. У входной двери — имитации подъемного моста, лебедки и цепей.

— Я девушка скромная, — сказала Эйлин, нажимая кнопку звонка, спрятанную среди медных выкрутас, — но такого дома больше нигде нет.

За дверью мрачно ударил чуть не Биг Бен, и спустя несколько мгновений на пороге появилась средних лет дама в асимметричной красно-зеленой юбке и такой же блузе без рукавов. Ровный искусственный загар, прическа, напоминающая римский шлем.

— Эйлин! — воскликнула она и поцеловала дочь в обе щеки. — Киска-кис! А это кто? — Она недоверчиво повернулась к Бобби.

— Это Боб Рид, мой однокурсник из Беркли, он навещал родных на Востоке, и сейчас едет назад, и я сказала, он может у нас остановиться, пока мы не двинем дальше, и все будет в порядке…

— В комнате Хода, — промолвила миссис Спэрроу довольно холодно.

— Ну, мам, — застонала Эйлин. — Я же не притворяюсь девственницей.

— В комнате Тода!

— Все в порядке, миссис Спэрроу! — поскорее сказал Бобби. — Ваш дом — ваши правила.

— Какой приятный молодой человек! — Миссис Спэрроу одарила Бобби вымученной улыбкой и пустила их в дом.

На большом кожаном диване в затемненной гостиной сидел напротив видеоэкрана подстриженный воинственным ежиком человек в зеленой куртке без рукавов и защитного цвета шортах.

— Привет, па! — Это Бобби, он возвращается в Беркли. Он остановится у нас. Бобби, это папа.

Мистер Спэрроу поднялся с дивана и пожал руку гостю.

— Дик Спэрроу. Я смотрю тут новости, все неплохо! Вы не против — досмотрим до конца? — Был он высок, широк в плечах и выглядел весьма спортивно, несмотря на намечающееся брюшко.

Бобби сел в дальний от хозяина угол дивана, Эйлин расположилась между ними. Диктор вещал с экрана с мрачной торжественностью в голосе:

«У мексиканского правительства есть всего месяц для необходимых внешнеэкономических операций по выплате долга либо для предложения приемлемой альтернативы…»

— Альтернативы! — завопил Дик Спэрроу. — Например, пять миллионов тонн дерьма?

На экране возник авианосец в окружении крейсеров и эсминцев.

«Одновременно, — продолжал диктор, — в Сан-Диего прибыли подразделения Тихоокеанского флота. Как нам сообщили, они получат подкрепления морской пехоты и восемьдесят второй воздушно-десантной дивизии…»

На экране разрывы снарядов терзали песчаные дюны; морская пехота высаживалась на берег; самолеты-штурмовики на бреющем полете расстреливали безжизненное побережье.

— Что происходит? — изумленно спросил Бобби.

— Что происходит? — Дик Спэрроу пристально на него посмотрел. — Где ты был, мальчик?

— Уф. Я… был в пути!

Спэрроу неодобрительно покачал головой.

— Происходит то, что мы наконец решили войти!

— Войти? Куда войти?

— Ты что, серьезно, парень? Ты не знаешь? Мы шлем в Залив [65] наших маклеров! Правительство скупило мексиканский долг по двадцать центов за доллар; по-моему, это еще дорого. Сейчас фасольникам придется раскошелиться. А если они не потянут, а они не потянут, у них нет денег даже на собственную армию, мы заберем Залив в качестве компенсации!

«В Мехико президент отказался от комментариев, — вещал экран. — Министр обороны Мексики уверяет, что территориальная целостность страны будет защищена…»

— Хлопушками! — погрозил экрану Дик Спэрроу. — Фасольники не продержатся и недели, ставлю в Вегасе шесть против четырех!

Военно-дипломатические демарши хозяина были прерваны его супругой: миссис Тони Спэрроу вошла с подносом — бутылка, солонка, низенькие бокалы и тарелочка с нарезанным лимоном.

«Одновременно в Страсбурге Европарламент принял…»

— Долбаные европешки! — завопил Дик Спэрроу. — Они тоже свое получат!

«В напряженной гонке на приз Американской Лиги, — спокойно продолжал ведущий, — Конакава одержал победу в девятом заезде, и таким образом Майами…»

Дик Спэрроу хлопнул по кнопке, и экран погас. Он разлил по стаканчикам крепко пахнущую жидкость, лизнул руку, посыпал это место солью, снова лизнул, опрокинул стопку и впился в лимон.

— За великую Калифорнию! — провозгласил он.

— Папа