Русская весна - Норман Ричард Спинрад

стены, пол посыпан опилками. Длинная стойка из дерева с медью. Все три бармена будто только что сошли с экрана ковбойского фильма. Среди загорелых парней в трусах и молодых полураздетых женщин Бобби чувствовал себя круглым идиотом в своих джинсах и куртке. Нервно оглядевшись, он нашел свободное место с самого края стойки. Бармен глянул на него с усмешкой, но хоть документов не спросил.

Бобби допивал бокал водянистого американского пива, когда женский голос произнес рядом:

— Один «кир».

Впервые после Парижа Бобби услышал знакомый жаргон.

— Один… что? — переспросил бармен.

— Не выдергивайся, гринго: один «кир»!

Через свободный табурет рядом с Бобби перегнулась девушка — ее голые груди покачивались в сантиметре от его руки. У нее были длинные светлые волосы, выгоревшие на солнце, и от нее исходил мускусный запах загара. Она была примерно его возраста.

— Так как же, черт побери, вам готовить? — переспросил бармен.

Бобби решил рискнуть:

— Стакан белого вина и немного черносмородинового ликера.

Девушка одарила его лучистой улыбкой.

— Вот это брэки! — воскликнула она. — Гражданин мира в куртке от Доджера, и где? В самом логове гринго!

— Я… э… жил немного во Франции. — Инстинкт подсказал Бобби лучший ответ.

— Ты жил в Европе? — Девушка тут же уселась рядом с ним.

— Приготовь два, — велела она бармену. — Мне и месье в куртке от Доджера.

— Боб, — представился Бобби.

— Эйлин. Как же тебе, Бобби, удалось вырваться в Европу?

Бобби засомневался. Еще ни от кого в Америке он не слышал про Европу ни единого доброго слова. Нет уж, надо идти до конца!

— Я там родился, — сказал он. — В Париже.

— В Париже? — завопила она, прижимаясь к Бобби. — Вот это дела! Могла ли я подумать, что доведется трахнуться с парижанином!

— Я, собственно, и не француз, — опешил Бобби. — То есть мой отец американец, и у меня американский паспорт, а гражданства нет…

— Ты отлично подойдешь, — объявила Эйлин. — Вот увидишь! Слышишь, Бобби, расскажи-ка мне про Париж!

После трех «киров» он с этим более или менее справился, опустив все, что касалось русской матери, сестры, поступающей в Гагаринский институт, и, конечно, истинных причин отъезда отца из Америки. Зато пересказал подробности парижской ночной жизни и поездок на Лазурный берег, упомянув и общение с изощренными француженками.

— Что же ты делаешь в старой, скучной Калифорнии?

К этому времени они были совсем тепленькие и Эйлин голой рукой обнимала его за плечо.

— Я поступлю в американский университет. В Лос-Анджелес или Беркли, еще не решил.

— Ну ты даешь! Конечно, в Беркли! — воскликнула Эйлин. — К черту Л-А! Я там выросла и лето провожу там у родителей. Тамошние парни — это шайка гринго, ты там всех возненавидишь!

— Ну…

— Слушай, а ты не хочешь накормить меня обедом и послушать обо мне?

— Конечно, — ответил Бобби.

— Колоссально! А вот тебе задаток. — Тут Бобби получил такой поцелуй, что воспалился окончательно.

Они отправились в китайский ресторан, и там за свининой му шу, омаром в черном бобовом соусе и яйцами фу юнг Эйлин взяла разговор на себя. При этом она ловко управлялась одной рукой с палочками для еды, а другой под столом держала Бобби за бедро.

У родителей Эйлин Спэрроу свой дом в Беверли-Хиллз, а сейчас отец, агент по продаже недвижимости, хочет приобрести участок в Нижней Калифорнии. Возможно, скоро так разбогатеют, что переберутся куда получше. Из этого, конечно, не следует, что она сама — гринго. Родителей ведь не выбирают, так? Она поступила в прошлом году в Беркли и сейчас специализируется по английскому языку. Она там сошлась с красными, они не шовинисты-гринго, и настоящий француз из Парижа, особенно если он тоже немножко американец, им очень понравится. Она едет в Беркли в следующий понедельник, а до этого Бобби может пожить в комнате Тода — брат сейчас в армии… А маме с папой они скажут, что Бобби ее однокурсник, и ради всего святого, чтоб он не ляпнул, что был в Европе: папаша ненавидит европешек. И надо обязательно надеть «доджера», папа обожает тип-топ, экстра-класс…

— Отлично! — сказала она за миндальным печеньем. — Давай плати, а то нас не выпустят, и пойдем ко мне, хватит!

Бобби еще не встречал такой девушки и никогда не мечтал о такой девушке, чтобы она сама заплатила за выпивку, сама познакомилась и сама потащила его к себе.

Комната, кстати, была самая обычная — телевизор, шкаф, два ночника и водяная кровать, но Бобби не воспринимал обстановки. Он ошалел, возбуждение достигло болезненного предела, и, казалось, сейчас все у него лопнет.

Едва закрыв дверь, они свалились на кровать, и вскоре Бобби осознал, как неправдоподобно, восхитительно происходящее, он хотел, чтобы это длилось вечно.

— Неплохо, — одобрила и Эйлин. — Можно бы чуть подольше, но для начала неплохо…

Любовью на разные лады они занимались довольно долго. Бобби чувствовал себя хоть и расслабленным, но мужественным и готовым на большее. Лежал рядом с ней, сонный и довольный, и вдруг рассмеялся.

— Ты что, Бобби?

— Я подумал, — ответил он, — что в Париже всегда мечтал поехать в Штаты и узнать, что такое быть настоящим американцем. И вот я здесь, и чему я учусь?

— Ух, какой ты лапушка! — взвизгнула Эйлин. — В Беркли тебя полюбят, лягушонок-гринго!

Билли Аллен: Я не понял, сенатор…

Карсон (республиканская партия): Еще не сенатор, Билли. Народ великого штата Техас будет голосовать за меня только в ноябре.

Билли Аллен: Ну хорошо, конгрессмен или будущий сенатор, кто бы вы ни были, Гарри, как могло получиться, что мы скупили облигации мексиканских займов, хотя известно, что они в цене туалетной бумаги? И почему вы поддержали эту безумную идею, тем более в год выборов?

Карсон: В противном случае пострадали бы многие банки и частные вкладчики в Техасе.

Билли Аллен: Но это сделано за счет налогоплательщиков! Многие просто потрясены тем, что мы помогаем стране, притесняющей американцев в Нижней Калифорнии. И люди убеждены, что мексиканцы не выполнят своих обязательств и нам придется все расхлебывать. Я хочу сказать, не…

Республиканец Карсон: Мы не Объединенная Европа, а Мексика не США. Если у них не найдется наличных, мы всегда возьмем свое на оплате торговых сделок, а может, и недвижимостью.

Билли Аллен: Вы имеете в виду вторжение в Калифорнийский залив?

Республиканец Карсон: О, я бы не стал называть это вторжением, Билли. В конце концов, если вам заложили недвижимость и владелец не выплачивает положенного, единственный способ защитить свои интересы — это забрать свое имущество, не так ли?

«Ньюспик»,