Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

– Я в сказки давно не верю, – и хмыкнул, показывая, что ничего не боюсь. – Но если вы так хотите, буду осмотрительней.

– Я? – женщина рассмеялась и, наконец, отпустив меня, отошла к раковине, унося пустые чашки, оставив на столе стакан, так и не тронутую вазочку с крендельками и два чистеньких блюдца. – Думаю, ты сам в состоянии принять решение. На сегодня всё. Больше я тебя не задерживаю. Главное помни, что Лариса Вениаминова сегодня дежурит в медблоке.

«Э… с чего бы это?» – слегка насторожился я.

– Можешь идти. Расписание занятий я подкорректирую с учётом новых обстоятельств. Так что завтра не опаздывай, работы нам предстоит ещё много.

Я пожал плечами, сдержанно попрощался и вышел. Что это было под конец, я так и не понял. Ну и плевать! Важнее другое! Сегодня я очень многое узнал о себе, своих силах и обо всём остальном, включая, похоже, тайну, которую скрывала моя мама.

«Бажовы и Карбасовы, значит…»

Что ж, начало положено! Зацепки есть. Кровь не водица, явно какие-то концы найдутся. Значит, как минимум стоит пробить информацию по детдому, где жили родители, поискать там. Что-нибудь да всплывёт. Так, например, я знаю, что мама и папа встретились именно там… но сколько им на тот момент было лет? Ведь в свободное плавание отправляют примерно в восемнадцать, а у них всё же была небольшая, но разница в возрасте! Как же так получилось, что покинули они его стены одновременно? И так далее…

Стоп! Я хлопнул себя по лбу. Блин, вот что значит ошарашить! Получается, что если водяное ядро у меня от одного родителя, то огненное – от другого. А это значит, что вполне могут быть ещё какие-нибудь родовые отметины, например, то самое пресловутое родимое пятно на левой половине попы. А то, что я его не вижу, так это ещё ничего не значит! Тут как с волосами, может быть, для его проявления следует сесть задницей в костёр или выпить три литра молока, заедая его солёными огурцами?

И я даже знаю, кого можно потрясти на этот счёт! Как мне кажется, семейка Уткиных в лице Надежды Игоревны немного мне задолжала, попытавшись в сыграть в тёмную. Хотя, конечно, сиськи у Алисы классные… жаль, конечно, что Уткина не Таша, но…

Довольный собой, я почесал немного зудящее плечо и направился в общагу, однако стоило сделать пару шагов от корпуса с лабораторией, как меня одолела непонятная слабость. Ноги едва не подкосились, и я с трудом удержал вертикально положение.

«Что за…»

Мир перед глазами размылся, словно смотрел я на него через толщу воды. На руки будто нацепили пудовые гири, до того они стали неподъёмными. И с каждой минутой мне становилось всё хуже и хуже.

Вот ведь блин! Выходит, про «проклятья» Ольга не шутила. А может… да точно! Это она меня и прокляла! Ведь намекнула ещё, мол, медблок работает круглосуточно. Вот ведь стерва! Да этот мудак на меня со спины кинулся! У меня что, глаза на затылке имеются?! Или зрение на триста шестьдесят градусов. Хотя да… там же зеркало чуть ли не во всю стену было…

«А, блин, хреново-то как! – я попытался распрямиться, ухватившись за фонарный столб. – Теперь тащиться к чаровникам придётся… Да чтоб его!»

Ярость привычно окрасила мир в алый и придала сил. Правда, особо легче от этого не стало. Наоборот, по телу принялись пробегать волны живицы, поднимая дыбом волосы и вызывая судороги в мышцах. Несильные, и пока идти так было проще, но с каждой минутой меня трясло всё сильнее.

«Да что ж она на меня повесила-то?»

Делать было нечего. Я, с трудом переставляя ноги, словно пьяный поплёлся в сторону медблока, надеясь, что успею до него добраться, прежде чем меня окончательно свалит. Сколько я находился в этом состоянии, не знаю, Ольгу Васильевну покинул на закате, а сейчас солнце уже давно зашло, и дорожки освещались лишь фонарями, отбрасывающими на кусты причудливые тени. Сознание плыло, и казалось, что в гуще их ветвей притаились зловещие чудовища. Я упорно гнал от себя эти мысли, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы сделать следующий шаг… как вдруг сильный удар, прилетевший в спину, швырнул меня прямиком в придорожные заросли.

Даже не так, меня хорошенько подбросило, и я перелетел через них, а в следующее мгновение чья-то рука ухватила за шкирку и, словно какого-то щенка, швырнула в темноту между стволами парковых деревьев. Не имея возможности ни сопротивляться, ни даже банально сгруппироваться, я, словно мешок с навозом, плюхнулся на грязную, влажную землю, поросшую чахлой травой, прокатился по инерции, не в силах остановиться, с десяток метров и со всей дури ударился многострадальным хребтом о неудачно подвернувшийся ствол.

Проглядывающая сквозь просветы в облаках луна осветила небольшую полянку, на которой я очутился, и сквозь муть в глазах удалось заметить дальние блики фонаря в листве, а заодно примерно оценить расстояние, на которое меня отшвырнуло. Нехило так полетал, метров пятьдесят, кажись, будет. Чудо уже то, что я только сейчас повстречался с деревом, а не познакомился с одним из стволов ещё до приземления.

Пока я чертыхался, поминая Уробороса, Древо и методы совокупления одержимых и духов с этими сакральными символами, вкупе с воспитательными методами одной сумасшедшей учёной княжеских кровей, и пытался подняться, из кустов выступили четыре тёмные фигуры. Медленно, но неотвратимо они окружали меня, а затем из темноты, отделяющей поляну от освещённой дорожки, показался пятый силуэт. Видимо, то был сам метатель, запустивший меня в недолгий полёт.

– Сейчас ты ответишь за свои злодеяния, паскудник! – пусть я сейчас был никакой и слышал всё, словно бы через длинную толстую трубу, но не мог не заметить что юношеский голос, очевидно, ломался, к тому же под конец дал петуха. – За осквернение нашей Княжны мы покараем тебя!

«Это что вообще за низко-высокий штиль? – промелькнула в сознании мысль. – „Паскудник“? Да кто вообще, кроме древних старух, так ругается?»

Вот только сосредоточиться на подобной странности не получилось, потому как меня вдруг пробил холодный пот.

«Мать вашу Уроборосу в дупло! Значит, пиджаки были правы, – я ещё раз судорожно попытался приподняться, но руки разъехались в мокрой холодной грязи. – Садовники! Они действительно тут есть, не стали тянуть время и решили покончить со мной