Год 1994-й. Крах Гегемона - Александр Борисович Михайловский

После произошедшего я уже никогда не смогу я с такой легкостью вступать в интимные отношения, так как буду помнить, что для всевидящего ока нет ничего тайного. Даже всерьез опасаюсь, не стал ли я импотентом на почве такого потрясения. Вот что было бы совсем печально. Существование не имеет смысла без секса. Женщины всегда украшали мою жизнь, и я не считал, что пользуюсь своим положением, ведь они сами были не против. Другое дело, если бы я был уродлив и мне приходилось бы давить на них. Но что это за удовольствие? Нет ничего слаще того ощущения, когда слышишь страстный шепот милой цыпочки: «Я сделаю для вас все, о мистер Клинтон… Я восхищаюсь вами, мистер президент!». То, что я женщинам нравился, придавало мне уверенности в себе. Ведь супруга, хоть и значительно вложилась в то, чтобы сделать меня большим человеком, ценила совсем не мою мужскую привлекательность. Она, по сути, подавляла меня, воспитывала таким, каким я мог ее устраивать — делала она это мягко, так, что мне не приходило в голову сопротивляться, все же мы были с ней одной командой.

С Хиллари, похоже, все… Да, собственно, вообще все с моей политической карьерой. Это совершенно ясно, хоть и мистер Сергий сказал, что я еще «поживу в прежнем качестве». Черт возьми, как же это все-таки неожиданно! Все планы пошли прахом. Но, может, это и к лучшему, в свете всех новых обстоятельств? Сам мир уже не будет прежним, так стоит ли сожалеть понапрасну? Ведь я, собственно, никогда не был более тщеславен, чем моя жена. В ранней юности у меня были совсем другие мечты, нежели занятие политикой. Я тогда хотел стать писателем… Всегда любил детективы, и считал, что и сам мог бы сочинять не хуже. Тяга к литературе подобного рода так и осталась со мной; я собрал большую библиотеку книг этого жанра, и любил, закрывшись в кабинете, углубиться в приключения какого-нибудь сыщика. Хиллари иной раз вроде беззлобно, но довольно уничижительно подшучивала над этим, считая такое увлечение ребячеством, недостойным большого человека, ответственного за судьбу страны. К черту Хиллари! Она всегда ловко управляла мной — только сейчас я осознал это со всей ясностью. Делала это с изощренной хитростью честолюбивой властной женщины. В ней слишком много ненависти. В ее глазах арктический холод, и я знаю, что многие за улыбкой первой леди видят злобный оскал ее истинной сути. Настоящего тепла она дать не способна.

Кстати, что там говорил этот мистер Сергий насчет Кэти (кажется, так зовут эту малышку секретаршу)? Только сейчас я заострил на этом внимание — и буквально замер. «Умеет грешить — пусть теперь и рожает» — как-то так или что-то подобное. Что это может значить⁈ Дальше он довольно грубо высказался о Челси, но тогда меня это совсем не задело на фоне всего остального. Только теперь я отчетливо вспомнил, что император Галактики проехался по поводу того, что дочь у нас с Хиллари не красавица. Увы, это так. При этом наша девочка имеет самый посредственный интеллект. Но, конечно же, я безумно люблю Челси и принимаю такой, какая она есть. К сожалению, супруга не захотела больше рожать. Свою единственную беременность и роды она вспоминает с содроганием. Я смирился… Но, если сказать честно, иной раз фантазировал, какие дети могли бы получиться у меня с той или иной цыпочкой из тех, с которыми я имел связь. Разумеется, это были только фантазии. Я всегда строго предохранялся, предпочитая тот вид контакта, когда зачатие невозможно. Но в этот последний раз мне хотелось по-настоящему, и я себя не сдерживал, предполагая, что девица принимает противозачаточные таблетки* (не дура же она совсем).

Примечание авторов:* для Лилии отменить действие любых противозачаточных таблеток не сложнее, чем сказать «крекс, пекс, фекс». Мол, если папочка сказал, что ты будешь рожать, значит, будешь. Архангелу, даже младшему, иное невместно.

И вот теперь что же получается? Имели ли слова господина Сергием какое-то основание, или это было сказано просто так, для вескости? Ну вот, теперь эта мысль не даст мне покоя. И если бы опасение, что моя партнерша забеременеет, в прежние времена свело бы меня с ума, то теперь я вдруг неожиданно осознал, что буду весьма рад, если от меня родится еще один ребенок. И это, несомненно, будет красивое дитя, потому что Кэти весьма хороша собой. У нее стройное, налитое, пропорциональное тело, красивое лицо. Насчет ее умственных способностей и характера выводов я сделать еще не успел, но это неважно — все равно никогда не угадаешь, что ребенок унаследует от родителей. У Челси, например, от меня только крупные зубы… ну и некоторая инертность. Все остальное от матери, кроме ума. Но тут уж следует признать, что такие, как Хиллари, это вообще редкость. У нее очевидный перекос в сторону властолюбия и холодной рассудительности, а вот эмоциональность и душевная теплота отсутствуют (идеальный, кстати, типаж для неуловимой преступницы). Желал ли я когда-либо, чтобы было наоборот? Нет, такого не припомню. Она меня устраивала какая есть. Все остальное я мог получить от других женщин…

Ну что же, теперь, похоже, пришло время все переоценить. Надо еще свыкнуться с мыслью, что я больше не решаю ничего в этом мире. Черт возьми, с одной стороны, даже как-то полегчало. С другой, конечно, обидно. Но, в конце концов, я и так самостоятельно решал не слишком много. С одной стороны от меня была Хиллари, дававшая нужные и важные рекомендации, с другой — советники и министры, которые говорили: «Мистер президент, сейчас мы этого сделать никак не можем», или: «Мистер президент, Конгресс этого не одобрит», или: «Мистер президент, вот это мы должны сделать немедленно». Ведь только сейчас я понял, что по большей части дергался как марионетка на ниточках, и именно поэтому всемогущий и всеведущий мистер Сергий отнесся ко мне с такой насмешливой снисходительностью. Иначе в Овальном кабинете через пару часов нашли бы труп президента со спущенными штанами, и на этом для меня лично все было бы кончено. Ведь мы и в самом деле пролили немало крови, пытаясь извести сербов — так же, как наши предки очистили североамериканский континент от индейцев.

И ведь никто не знает, как бы пошли дела дальше и удалось ли бы воплотить все планы — разумеется, в том случае, если бы в наши поползновения не вмешался Галактический император. У меня ощущение, что этот всемогущий