Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

— Есть такая книга «Вокруг одни идиоты», бывает ощущение, что я в нее попала, — ответила Констанция и устало покрутила чайную чашку с розочками.

Затем внимательно посмотрела на Илью:

— Если не берем в расчет тех, кого подозреваем меньше всего, есть ли кто-то, кого мы подозреваем?

— Я не разбрасываюсь обвинениями и не доверяю чувствам. Моя задача — отработать каждую версию. Есть стопка дел тех сотрудников, которых моя московская команда уже изучила и отмела. Я почти получил подтверждение алиби еще нескольких человек. Но с некоторыми предстоит повозиться: некому подтвердить их слова, или что-то не сходится. Что опять же можно списать на человеческую невнимательность и слабую память, а можно счесть признаком лжи.

— Что ты хочешь от нас? — спросил тогда Артур. — Чем мы можем помочь?

— Есть люди, которых не удается проверить. Мне нужно, чтобы каждый из вас ненавязчиво получил ответы на некоторые вопросы и слово в слово запомнил их. Лучше записать на диктофон, чтобы мой отдел мог проанализировать данные.

— Надеетесь найти несостыковки? — Аврелий, похоже, был рад полученному заданию и едва не потирал руки.

— Не обязательно, хотя возможно. Когда человек лжет, есть два варианта, как он повторяет ложь. Первое — слово в слово, то есть он запомнил не событие, а наиболее, на его взгляд, правдоподобные фразы. Второе — с ошибками и искажениями. И то, и другое будет указывать на то, что нам врут. Есть и другие нюансы: скорость ответа, темп речи. Поэтому лучше всего было бы получить от вас аудиозапись.

Все молча кивнули. Тогда Илья вышел в коридор и вернулся с кейсом и несколькими листами. Он внимательно изучал бумаги, видимо, проверяя, все ли верно.

— Так, это уже ни к чему… — произнес он, не отрывая взгляда от текста, — это уже тоже проверяли.

Он принялся озираться.

— Ручка нужна. Артур, я воспользуюсь твоим письменным столом.

С этим Илья вышел из столовой.

— Видите, Артур, — проговорила Констанция очень тихо, будто бы по секрету, — он пригласил меня на ужин просто для того, чтобы незаметно использовать свои кэгэбэшные методы допроса. Вы напрасно пытались убедить, что он какой-то маньяк.

Кинг фыркнул, отставив чашку черного чая с молоком.

— Думайте так, если хотите. В конце концов, у меня нет внутренней необходимости доказывать кому-то, что я прав. Просто пройдет время, и вы прочитаете в моих глазах «я же говорил». Разумеется, как настоящий джентльмен, я не скажу этого вслух, но вы поймете.

— Почему Илья Петрович — маньяк? — прошептал Аврелий.

— Он не маньяк, — тут же прошипела Констанция, — это заблуждение Артура, которое он пытается навязать мне.

— У каждого свои заблуждения насчет маньяков, не так ли? — многозначительно отозвался Кинг и глянул на Аврелия.

Явно припомнил, как она решила, что ее стажер расчленил бывшую.

— Я думал, вы к нему хорошо относитесь, — не сдавался любопытный Аврелий.

— Прекрасно отношусь, — кивнул Кинг. — Но я предусмотрительно не вступал с ним в романтические отношения.

Аврелий покосился на Констанцию, но ничего не сказал. То есть, все-таки какой-никакой инстинкт самосохранения у него присутствовал.

— Хватит пустой болтовни, — бросила Констанция. — Мне нужно в Библиотеку. Пойду возьму у Ильи… Петровича… свой листок и поеду.

Она вошла в соседнюю комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Илья бесстыдно дочитывает письмо, извлеченное из коричневого конверта.

Констанция застыла, почувствовав, как кровь отхлынула от лица.

— Какого… — прошептала она.

Слово царапнуло пересохшее горло.

— Секунду… — он жестом попросил подождать и, лишь дочитав последние строки, кивнул и поднял взгляд, — Я узнал конверт. Такой же, как тот, который ты передала мне. Искал ручку, увидел его на полке…

— И подумал: «Вот это да, она писатель! Почитаю, вдруг там продолжение!»

— Почти… мне стало интересно, что ты написала ему.

«Вот же сволочь!»

— Оказывается, ты можешь быть очень романтичной и чувственной, когда захочешь.

«Дважды сволочь!»

— Да пошел ты, — выплюнула она, не зная, что сделать: попытаться отобрать письмо или просто уйти из комнаты.

— Констанция… — проговорил он, убирая послание в конверт. Она рассчитывала услышать извинения, но он продолжил поучительным тоном: — Арт никогда не ответит тебе взаимностью, можешь даже не думать об этом. Кинг такой же холодный и бездушный, как стены их лондонского Тауэра. Для него женщины — просто развлечение.

Она выбрала уйти, не забыв при этом хлопнуть дверью. В коридоре Констанция застыла. В столовой сидел сам Кинг, с которым не хотелось иметь ничего общего, даже кипяток для чая. В гостиной мерзавец Илья. И вишенка на торте — Аврелий, вечно ляпающий что-нибудь невпопад и находящий очарование в каждой зубочистке.

Зло накинув пальто, кое-как нацепив красный берет и торопливо втиснувшись в сапоги, Констанция схватила сумку с пойманным Лопахиным и вышла из квартиры. Такси приехало почти сразу. Чуть больше чем через полчаса она была дома, где смогла переодеться, приготовившись к ночному дежурству, а еще через полчаса уверенно шагала по холлу Библиотеки. К черту мужчин, к черту расследования! Есть только одна достойная цель: поймать больше персонажей за этот месяц, чем Артур. И довольно.

Скоро поступил вызов, и она уехала в Шушары. Звонящих Илью, Аврелия и Кинга она сбрасывала, и вскоре те перестали докучать.

«Сосредоточиться на цели. Думать только о ней».

Эпизод 8. Глава 4

Констанция любила здание Библиотеки по утрам. Будь то солнечный миг, когда пространство наполнено светящейся дымкой и бликами на светло-сером мраморе, или дождливое, серое время, с миллиардом капель на огромных окнах и уютной атмосферой в просторных залах. По утрам все дышало предвкушением и ощущением, будто впереди еще уйма времени.

Просматривая записи в своем ящичке картотеки — стоило иногда проверять работу стажера — Констанция чувствовала себя на редкость спокойно. Гамлет, заблудившийся в спальном районе, попался быстро, уже к двум часам она вернулась на работу, да так и проспала на диване в офисе охотников до самого утра. В тишине пустого помещения удалось выпить кофе и настроиться на нужный лад. Вечером должны были подвести итоги: они с Артуром шли ноздря в ноздрю, он обгонял ее всего на один балл. Констанция оставила любые мысли, не касающиеся охоты, и теперь ощущала себя атлантом, мощным