Бегство в Египет. Петербургские светотени - Александр Васильевич Етоев

Как дружба с недружбою воевали

Повесть

Преуведомление

История эта – вольное продолжение «Повести о дружбе и недружбе» Аркадия и Бориса Стругацких. Настолько вольное, что в нём уместился даже кусочек НИИЧАВО – правда, не того, знаменитого, описанного во всех подробностях в повести «Понедельник начинается в субботу», а его санкт-петербургского филиала.

Действие происходит через двадцать приблизительно лет после событий исходной повести. Герои в большинстве своём те же – естественно, постаревшие. Конечно, чтобы скорее ухватить суть, желательно перед чтением пробежать глазами первоисточник. Впрочем, последнее пожелание относится к тем читателям, которые с повестью АБС не знакомы. Надеемся, что таких немного.

Автор не претендует ни на серьёзность, ни на глубокий смысл, ни на какие-либо вселенские обобщения – и поэтому заранее просит прощения у тех читателей, которые не отыщут в повести ничего для себя полезного.

Итак, повинившись перед читателями, желаем всем приятного чтения.

Глава 1

Звонок тенькнул, потом забрюзжал отчётливо, потом затявкал, как мелкая дворовая собачонка. Андрей Т. с тоской посмотрел на кухонную газовую плиту и неохотно прошёл в прихожую. «Кого ещё чёрт принёс в такое неудачное время?» Он только что забросил в воду пельмени, почти целую упаковку, надо было следить, чтобы не слиплись, не разварились и чтобы доблестный кот Мурзила-IV-а сдуру не обварил лапу, воспользовавшись отлучкой хозяина.

Чёрт принёс очень странного человека. Большая рыжая борода росла у него вроде откуда надо, но при этом была сильно смещена в сторону. Казалось, мощным порывом ветра её прибило к левой щеке, а от правой, наоборот, отбросило далеко вправо. И нос его был неестественно сливовидной формы, блестящий, в трещинках и ложбинках, словно сделан был из папье-маше. На глаза рыжебородого незнакомца была натянута широкополая шляпа, а сами невидимые глаза прятались под антрацитовой черноты очками. Плащ на нём был обычный, и брючки были обыкновенные, и туфли на коротких ногах могли вполне сойти за нормальные, если бы к ним добавить шнурки. Шнурков на туфлях не было.

Что-то смутно знакомое было в его нелепой фигуре, но как Андрей Т. ни силился, память отвечала молчанием.

Человек потянул носом воздух над плечом насупленного Андрея Т. и неуверенно облизнулся.

«Пельмени, – вспомнил хозяин квартиры, и настроение его резко упало. – Так я и знал – слиплись и разварились…»

Тут из кухни вдогон всем бедам ударил кошачий крик. «Ну, Мурзила, ну, отщепенец, ну я тебе устрою кошачье счастье…»

– Здравствуйте, – сказал незнакомец, – Андрей Т. – это вы будете?

– Я, – без споров согласился хозяин, чуть помялся и кивнул в глубину квартиры. – Проходите, у меня там…

– Понимаю. Я, наверно, не вовремя, но дело моё не терпит отлагательств. Геннадий М. – вам этот человек знаком? Собственно, это дело его касается, ну и вас, если вы, конечно, примете положительное решение…

– Генка? Так вы от Генки? Что же вы мне сразу-то не сказали! Я ж его сто лет не видал. Как разъехались по разным районам, так и не виделись, только созванивались раз в пятилетку. Как он? Что с ним? Где он? Да вы раздевайтесь, проходите на кухню, у меня там пельмени варятся.

– Пельмени, – сладким голосом повторил гость. – Чувствую холостяцкий быт.

Не раздеваясь и не снимая шляпы, незнакомец прошёл на кухню.

– От пельменей грешно отказываться. У вас с чем? С уксусом? Со сметаной? – Борода его совершила непонятный кульбит – правая, вздыбленная её половина сгладилась, левая отскочила вбок, нацелившись на кастрюльку с пельменями.

– Я, вообще-то, их люблю в чистом виде. – Хозяину стыдно было признаться, что сметану, целую банку, ещё утром умял негодяй Мурзила, масло кончилось, а уксуса в доме отродясь не водилось. – В собственном соку, так сказать. Впрочем, где-то был майонез, хотите?

– А ещё хорошо их с пивом. Знаете? Поливаешь пельмени пивом, только обязательно светлым, светлое – оно не горчит, добавляешь немного перчика и лучку, ну это по вкусу, а сверху той же сметаны.

Андрей Т. вывалил пельмени в дуршлаг – начинка получилась отдельно, тесто, соответственно, тоже, – и поставил на стол тарелки. Мурзила-IV-а горько плакал на подоконнике, не забывая при этом принюхиваться к сладким запахам кухни. Хозяин подошёл к усатому зверю и щёлкнул его по уху. Кот мотнул перед хозяином мордой и притворился обиженным.

– Кис-кис, – сказал незнакомый гость.

Кот мгновенно перестал притворяться и подозрительно уставился на него.

– Я знал одного кота, – продолжал тем временем незнакомец, – который, когда был выпивши, начисто выпадал из жизни. Делай тогда с ним что захочешь – хоть хвост узелком завязывай, хоть шерсть наголо состригай. Мы его обычно к люстре подвешивали, для смеху. Так вот, когда он опоминался…

Договаривать гость не стал.

Мурзила-IV-а заскрёб когтями по подоконнику, в глазах его шевелилась ярость: ещё слово про издевательство над котами – и в комнате рядом с двумя живыми появится одно мёртвое тело.

Андрей Т. погладил кота по шерсти – успокоил – и улыбнулся гостю. Некоторое время гость и хозяин ели пельмени молча, важно почавкивая и причмокивая каждый на свой особенный лад. Гость так и не раздевался – сидел в своём кургузом плащишке и то и дело поправлял шляпу, норовившую угодить в тарелку. Когда хозяин предложил чаю, он скрипуче почесал в бороде и вежливо отказался:

– Воду не употребляем. Пустой продукт – никаких калорий, только тяжесть в желудке.

Андрей Т. кивнул довольно рассеянно, поймал убежавшую было в сторону мысль – естественно, мысль эта была о пропащем Генке по прозвищу Абрикос, или Геннадии М., как его назвал человек без шнурков и в шляпе. И спросил гостя:

– Вы сказали, что здесь по делу и что дело это связано с…

– Делу? – Человек встрепенулся. – По какому такому делу? Ни по какому я делу не проходил, не надо на меня чужих собак вешать. Моя хата с краю, ничего не знаю. Бережёного бог бережёт, а кривой-то дорожкой ближе напрямик, вот-с.

– Я про Гену, приятеля моего, вы же сами, когда вошли, про него говорить начали… – Что-то, пока гость говорил, напомнило Андрею Т. одно давнее-давнее приключение, и эти вот пословицы-отговорки, и тон, и хрипотца в голосе… Очень, очень даже похоже, только вот неувязка в возрасте. Коню Кобылычу, если это переодетый он, сейчас должно быть уже далеко за восемьдесят, а этот, в очках и шляпе, выглядит, пусть даже со скидкой на маскировку, самое большее лет на сорок – на пятьдесят. Да и ростом этот вроде повыше. – И про какое-то положительное решение…