Вор из Маравеля - Эхо

нам ещё дед рассказывал. Когда он был молодым, а это, как ты понимаешь, очень давно, случилась блокада. Выставили оцепление у входа, пушками внутрь, все дела. Пираты же… Люди с очень интересной фантазией. Они напихали полные шлюпки пороха и пустили их по течению. Оно тут, кстати, весьма заковыристое, поэтому так медленно и ползём.

— И что те шлюпки? – не на шутку заинтересовался вор.

— Добровольцы под прикрытием тумана провели те шлюпки до самой границы тумана и подожгли замедлители. Это, если ты не знаешь, такие шнуры, которые долго прогорают. Для бомб используются. И вот, подожгли, да отправили в сторону. Тот линейный корабль, который ты видел, как раз один из тех. Решив, что пираты рядом, мундиры сунулись в проход, но не справились с управлением повреждённым кораблём. То ли руль ему оторвало, то ли течь была. Не знаю.

— Поберегись! – раздался крик Рауля и кораблик встряхнуло. Обо что это они приложились? Ещё один корабль, севший на пики. И они протёрлись бортами друг об друга. — Ещё один неудачник тут повесился! Скоро вообще будет не пройти! Придётся разбирать на доски – то-то в трущобах обрадуются!

— Трущобы? – переспросил Наво, но предназначалось это Эстебану.

— Там живут все те, кто либо потерял корабль, либо ждёт, когда его возьмут в команду. Иногда они на плотах ходят по проходу и поднимаются на севшие днищем корабли. Отковыряют себе чего-нибудь, вот и дом построили. Паруса они, как правило, продают, а вот доски используют для строительства своих халуп. Это видеть надо. Там такое разнообразие. Даже больше, чем на Пуэрто-Дорадо.

— И такое же агрессивное, наверное? – вспомнилась толпа нищих, что чуть не загрызла их в том городе.

— Нет, на самом деле. Там многие мечтают попасть на корабль, в чём помогает и добрая молва, и громкое имя. Хорошо рубишься на мечах или ловкий, как чёрт, - добро пожаловать на корабль. Все соревнуются со всеми.

— Но тогда?.. – юноша обвёл рукой команду Рауля, которая казалась совсем не тем образцом, который ему тут расписал мужчина.

— Ну так не все же хороши. А лучшие идут к лучшим капитанам. Лобар на хорошем счету, а у Рауля пока нет такой репутации, как у старика. Вот к нему и идут только такие, кому плевать на чём в море выходить. Ладно, хорош болтать. Лучше смотри вперёд. Такое точно стоит увидеть.

— «Такое» что? – но Эстебан уже ушёл, оставив юношу в одиночестве. Неопределённо хмыкнув, он последовал совету, перебравшись на нос корабля. Туман – везде туман. Хоть глаза коли, ибо бесполезны и не видят ничего. Постепенно количество скал всё увеличивалось, хотя проход не становился от этого уже. Просто они становились гуще и уже даже начинали нависать над «Сорванцом», словно рёбра огромной твари. И цвет некоторых скал действительно напоминал цвет кости. Но не могли же существовать такие огромные существа?

И тут туман исчез, а Наво не сдержал вздох изумления. Убежищем, как его называли пираты, оказалась даже не бухта, а пещера в острове. Скальный козырёк, поросший буйной растительностью, нависал над водой, а острые наросты, названия которым юноша не знал, очень походили на зубы. Вообще, вся эта пещера походила на пасть какой-то хтонической твари, умершей тысячелетия назад. Правда, вся она кривая какая-то. Так что это, скорее всего, просто камни, которые выглядят так, будто сейчас упадут тебе на голову.

Пещера была нереально огромной. «Сорванец» легко шёл под каменными сводами, избегая естественных колонн и разнообразного мусора, оставшегося от тех, кто не вписался в сложный поворот. Иногда рядом с такими кучами он замечал плотики с людьми, разбирающими мусор на части и стройматериалы. Чем дальше, тем больше становилось плотиков. Кто-то вообще строил дома прямо у колонн, собирая мусор рядом с ними.

В очередной поворот «Сорванец» вписался с изрядным креном на правый борт. Когда они выровнялись, Наво таки увидел, что же такое убежище. Возьмите пещеру и наполните её водой так, чтобы там могли идти корабли. А теперь представьте, что у самой дальней стены пещеры возвышается что-то вроде острова или полуострова, застроенного платформами. От платформ шли причалы, к которым были пришвартованы корабли. На некотором расстоянии от «полуострова» из воды вырастали каменные башни с установленными в бойницах орудиями, направленными как во вне, так и внутрь.

— Штурмовать это место будет только безумец, - самодовольно усмехнулся Эстебан, будто сам прикладывал руку к строительству. — Оно существовало ещё задолго до нашего рождения и просуществует, я уверен, ещё не раз по столько же. Сильная флотилия не сможет развернуться здесь и выиграть за счёт плотности залпа или дальности. Если только живучестью. Но башни расположены близко друг к другу, так что нападающих ждёт обстрел со всех сторон. А это, как ты понимаешь, очень больно даже для линейных кораблей. Особенно, если стреляют сверху вниз, не стесняясь использовать книппели.

— А как мы вообще движемся? Я ветра не чувствую!

— Течения. На входе оно слабое, но там ветер переменчивый. То внутрь, то наружу. Достаточно подождать, когда будет дуть попутный. Нам повезло сразу войти. А дальше Рауль просто оседлал подводное течение, оно нас и донесло. Обратно пойдём другой дорогой. Тамошнее течение вынесет нас прямо на выход. Согласись, удобное место? Предки нашли настоящее сокровище.

И он не мог не согласиться. Это место действительно было просто создано для постройки логова вдали от лишних глаз. Какой там тюремный остров? Тюремный остров по сравнению с этим – проходной двор! Наверное, даже Каллифея испытала бы трудности, попав под перекрёстный огонь местных защитников. Или… Нет, всё же нет у него достаточно опыта, чтобы судить о таких вещах. Он ведь даже не знает возможностей своих спасителей и нанимателей. А вдруг там какое-нибудь «чудо-оружие», как в сказках? Очень, кстати, может быть, если припомнить, с какой лёгкостью она разобрала «неприступную» крепость Командора…

В порт они не пошли, а взяли правее, где расположились битые корабли. Вот только они были не в воде, а стояли днищами на каких-то подставках или подложках. Как ему объяснили позже, это были кустарно сделанные сухие доки, в которых и проходил ремонт кораблей. Все они были заняты судами разной степени избитости. Горелые, разбитые, кто-то вообще почти без мачт остался, а на самом последнем паруса представляли настолько печальное зрелище, что «Сорванец» на